Автор
Город ожил после ночи, когда разумный дикарь удалил всех из дома, включая собак. Теперь его взгляд падает на Шерхана Хендли, стоящего посреди гостиной, и Фирс не может удержаться от ответственности перед этим необычным приш guest.
Он не двигался и смотрел на меня, склонив голову набок. И я улыбнулась.
— Не представляю, как я спущусь по этой лестнице, — пробормотала сипло из-за слез и поцелуя. — Я даже не понимаю, как забралась сюда! Хочешь чай с шоколадным эклером, Хенсли?
— Нет, — грубо сказал он. — Я хочу тебя.
Вжал меня в свое тело, впечатался в рот требовательным поцелуем. Горячим. Обжигающим. Ужас пережитого все еще сотрясал мое тело, так что я вцепилась в Шерха, словно он был единственной моей опорой в этом мире. Я царапала губы о его щетину, я сходила с ума от нежности его языка…
Мужчина дышал рывками и так же — рывками — дергал мою одежду, пытаясь коснуться кожи.
Шерх подхватил меня, усаживая на поверхность, накрытую тканью. Мы оба приняли это за стол и вздрогнули, когда раздалось протяжное «дзынь!».
Клавесин! О Духи! Хенсли усадил меня прямо на клавиши, накрытые тряпкой!
— Шерх!
Дзынь!
— М-м-м?
Останавливаться он не собирался, вклинился между моих ног, стягивая верх платья. Торопливо, жадно… Горячие мужские ладони уже исследуют мои бедра и дергают батист панталон…
Дзынь!
— Шерх! Я сижу на инструменте!
— Отлично, — выдохнул он мне в шею, прикусил кожу. — Сиди.
Сиди? О, Духи!
От его прикосновений и поцелуев у меня кружилась голова, и хотелось только одного… Ему тоже.
Несчастный инструмент свихнулся, клавиши подо мной нажимались от каждого движения, и клавесин исполнял какую-то какофонию звуков! «Дзынь-бин-бон! Бон-дзынь-дзынь!» Симфония страсти для двоих, что могла бы свести с ума музыкантов! Но мы уже не могли остановиться, мы могли лишь продолжать.
И когда я смотрела в лицо этого мужчины — искаженное, с темными горящими глазами, страшное и бесконечно красивое, я кричала про себя три слова, что не могла сказать вслух.
Глава 28
— Это очень хорошая кружка, — решил Заяц.
