Жаль, редко попадаются такие подходящие раны… Все больше конечности отрубают, руки там, ноги… головы.
Он покосился в мою тарелку и вздохнул. Свое жаркое он уже съел и теперь маялся дурью.
Мне тоже было скучно. Потому я, недолго думая скорчила самое наивное выражение лица и со всей возможной непосредственностью спросила:
— А правда, что кровь девственниц сильнее, чем обычная кровь?
С лица Габриса разом слетела вся скука. Он поморщился, еще раз внимательно заглянул в мою тарелку и терпеливо спросил:
— Нет, — с готовностью сообщила я. — Я хочу десерт!
Он картинно вздохнул и позвал одну из официанток. Вскоре предо мной поставили тарелку с куском черничного пирога.
— Ты не ответил на вопрос, — сообщила я, облизывая с ложки джем.
— Нет, — нехотя признался Габрис. — Неправда, разницы между кровью никакой. Главное, само ее существование, а не добродетельность источника. Поторопись, я хочу отдохнуть!
Пирог с ягодами я ела долго, окруженная молчанием, старательно игнорируя нетерпеливые телодвижения и другие проявления недовольства своего конвоира.
Потом мы поднялись наверх, он отпер дверь комнаты и комично поклонился, чуть не уткнувшись лбом в стену — коридор был очень узкий.
Комната оказалась такой же, как и все остальные комнаты во всех остальных тавернах, где мы ночевали по дороге. Маленькой, плохо обставленной, но к счастью совсем отдельной — подруги Фионы жили вместе с ней, служанки отдельно, а мне по непонятной причине доставалась своя.
За спиной в замке громко повернулся ключ. Я разделась и улеглась спать, даже не пытаясь выглядывать в окно или осматриваться. Закрыла глаза. Лучше отдохнуть, чем тратить время напрасно, все равно возможности бежать пока нет.
В самом начале пути я была уверена, что дня через два меня и близко от Фионы и ее сопровождении не будет. Когда меня заперли в комнате в первую ночь, я ничуть не удивилась. Больше удивляло, что поселили отдельно. И что Фиона демонстративно не обращала на меня никакого внимания. Она с Сатьей и Эли болтали и хохотали все свободное время, то есть круглосуточно, периодически увлекая в разговоры охрану, круоргов и даже двух служанок, которые путешествовали во втором грузовом экипаже. А вот меня подчеркнуто изгнали из «общества». Я не общалась ни с кем, постоянно держась в стороне. Разве что рядом ошивался молодой круорг, однако он тоже с разговорами не лез, так что вскоре я решила, что необходимость меня сопровождать (а никаких сомнений в полученном им приказе не возникало) ему не особо нравится.
