Автор
В холодном свете факелов и черной маски врага ярко видна его жесткая решимость. От его взгляда пробирается лед, заставляя присесть на корточки, прячашься в тени каменной стены. Мгла вокруг только усиливает неуловимую атмосферу опасности и приключенческого начала нового приключений....
Если кто слабину покажет, то его раздавят.
— И как ты это делал? — закусываю губу. — Как решал вопрос?
— Без криминала.
— Просто поговорил?
— Нашел аргументы, — его улыбка кажется ледяной, а в глазах — огонь.
— Как тогда? — нервно усмехаюсь. — С нанесением особо тяжких?
— Тогда было иначе.
Раскаты грома такие, что земля содрогается. В машине каждый удар ощущается. Но мое сердце стучит еще сильнее.
Сама не знаю почему, но хочу понять, что именно там произошло. По какой причине Дикий попал в тюрьму. Мало просто услышать статью.
— Меня пытались грохнуть, — наконец, говорит он. — Я же свое отдавать не хотел. Когда бизнес отжали, решил вернуть. Димка считал, надо переждать. А я никого не слушал.
— Так это, — осекаюсь. — Самооборона?
— От судьи зависит, — скалится. — Могли больше впаять, но Лебедев связи крестного подключил.
— А сейчас ты…
— Наша контора ведет обычный бизнес. Никаких левых схем. Тебе ничего не грозит, даже если нас попробуют прижать.
— Я не об этом, — роняю, качнув головой.
Он вопросительно приподнимает бровь.
— Другой бизнес есть? — спрашиваю. — С Каримовым?
— Есть, — хмуро заявляет Дикий. — Но тебя это не затронет. По нашему офису ничего из этих тем не проходит.
— Дело же не только в этом, — бросаю и замолкаю.
Если не в этом, то в чем тогда?
Зачем вообще задаю ему все эти вопросы? Какая мне разница? У нас все законно, и это должно успокоить. Не важно, что за преступные занятия у него на стороне.
— Говори, Катя, — хрипло произносит он.
— Ничего, — отмахиваюсь, а после все равно срываюсь. — То есть все. Просто… почему ты не можешь вести свои дела честно? Как Дима.
Он как-то странно усмехается. Криво. По-звериному.
— Нормальные деньги честно не заработать, — говорит и склоняет голову к плечу, наблюдая за мной. — Бывает, рискую. Но черту не перехожу.
— Ясно.
— А ты что, волнуешься за меня? — прищуривается.
— Нет, — хмыкаю. — С чего ты взял? Если нравится, то рискуй. Новый срок зарабатывай. Твое дело.
— Да? — ухмыляется.
— Да.
Передергиваю плечами, плотнее запахиваю его куртку, потому что опять становится зябко. Мурашки разбегаются по телу.
— Хорошо, — заключает он, не сводя с меня глаз.
— Что хорошего? — хмурюсь.
— Ты совсем не умеешь врать, Катя.
29
— Думай, как знаешь, — пожимаю плечами.
Отворачиваюсь от него, спорить не вижу смысла. Взгляд упирается в спутниковый телефон, который до сих пор лежит под стеклом.
