Сбив с ног рулевого, Карасман-оглу сам схватился за штурвал и сумел опять поставить галиот носом к волнам. Однако положение было весьма опасным: судно плохо слушалось руля. Капитан разразился проклятиями и приказал матросам занять на веслах место искалеченных рабов.
— Надо выбрасываться на берег! — крикнул грек. — Иначе мы все утонем.
Но Карасман упрямо пытался уйти в открытое море, опасаясь разбить корабль на прибрежных скалах. Однако сегодня для него был черный день.
— Турок нас утопит! — завопил грек.
— Молчи, скотина! Работай! — Джаззар перетянул его по спине бичом. Он остался в трюме один и, не задерживаясь около строптивого раба, кинулся по мосткам ближе к носу.
Грек отпустил весло и начал разжимать браслет подпиленных кандалов.
— Надо напасть на них сейчас, — торопливо говорил он. — Я умею управлять кораблем. Пригнитесь и бросайте весло!
— Берегитесь! — крикнул болгарин и упал, увлекая за собой Тимофея.
Грек, арнаут и франк тоже полезли под скамью. Сидевшие впереди и сзади рабы стали бросать весла и ложиться. Увидев это, Джаззар дико заорал, но его вопль был заглушён треском ломавшихся весел.
Головин разжал кольцо на ноге, вскочил и рванул по мосткам навстречу Джаззару. Оказалось, что Мясник едва достает ему головой до плеча, но задумываться над этим было некогда. Увернувшись от удара бича, казак перехватил руку надсмотрщика, резко развернул его и, как удавкой, захлестнул шею Мясника его же бичом. Уперся коленом в хребет турка и резко потянул за концы воловьих жил, из которых был сплетен бич. Джаззар еще больше выпучил глаза и засипел. Галиот качнуло, и сцепившиеся противники покатились по настилу.
А вокруг трещали ломавшиеся весла, дико выли рабы, шумели волны. Из-под кормового настила внезапно выскочил черпальщик и ловко вскарабкался на мостик. Карасман-оглу слишком поздно понял намерения карлика: он выкрикивал распоряжения матросам, кинувшимся за оружием, и тут на его голову обрушился тяжелый деревянный ковш. Череп треснул как орех, и Карасман замертво упал, пятная доски мостика кровью.
Яростно ревущая толпа гребцов ринулась на корму, размахивая обрывками цепей и оторванными от скамей досками. Когда Тимофей покончил с Джаззаром и поднялся на ноги, рабы уже добивали оставшихся в живых матросов, а на мостике стоял грек, твердо держа в руках штурвал.
— На весла, братья! — кричал он. — Иначе утонем! На весла! Надо выброситься на берег!
Черпальщик встал у гонгов и начал бить в них ковшом, задавая ритм гребцам. Подгоняемый порывами ветра, галиот стрелой полетел по волнам навстречу скалам.
— Выгребай, правый борт, выгребай! — командовал грек.
Весла гнулись под напором воды. Борьба за жизнь и желание сохранить счастливо обретенную свободу придавали гребцам новые силы.