Медленно, страшно медленно скалы начали удаляться. Но радоваться еще было рано: далеко позади качалась на волнах большая турецкая галера. Видимо, там поняли, что на галиоте не все в порядке: с носа галеры ударила пушка. Не долетев до захваченного рабами судна, ядро зарылось в воду.
— Все на правый борт! Навались! — раздавался голос грека. Он оказался более умелым мореходом, чем погибший Карасман. Его зоркие глаза разглядели левее скал длинный и широкий залив, защищенный от волн выступающим в море мысом. Туда он и направил галиот.
— Левый борт! Табань!
Почти потерявшее управление судно развернуло огромной волной и на ее гребне внесло в залив.
— Бросай весла! Ложись!
Еще одна волна догнала галиот и ударила в корму. Раздался жуткий треск, казалось, что корабль сейчас перевернется, потоки воды обрушились на палубу, смыв за борт труп Карасмана. Все судорожно вцепились в скамьи и обрывки снастей. Судно стонало и скрипело, как смертельно раненный зверь, отчаявшийся вырваться из западни. Страшный удар потряс галиот, и он, распоров днище о камни, зарылся носом в прибрежную гальку. В пробоины шумно хлынула вода, пенистым потоком заполняя трюм. Карлик-черпальщик приплясывал и дико хохотал, кружась около обессилено опустившегося на мостик грека. Потрясая прикованным к руке ковшом, он показывал на прибывавшую в трюме воду.
Цепляясь за трап, ведущий на кормовую надстройку, Тимофей тяжело поднялся на ноги и ошалело помотал гудевшей головой. Неужели они спасены? Берег совсем рядом, и он сойдет на него свободным от цепей!
— Эй, выбирайтесь все на сушу! — прокричал грек, приложив ладони рупором ко рту. — Корабль может разломиться!
Помогая друг другу, оставшиеся в живых бывшие рабы пробирались на нос галиота и спрыгивали на камни. В открытом море, недалеко от входа в бухту, черным призраком качалась на волнах большая пятидесятивесельная турецкая галера.
Ветер пронизывал до костей. Земля под ногами вздрагивала от могучих ударов разбушевавшегося моря. Но, как ни странно, дождя не было, хотя по небу плыли черные грозовые тучи и часто сверкали молнии.
За широкой полосой пляжа, усыпанного обкатанной волнами галькой, громоздились валуны, и берег круто поднимался. Дальше стеной стояли деревья, тревожно шумевшие под налетавшим с моря ветром, — раскинувшийся на склонах гор лес казался черным, мрачным и загадочным.
На берег выбралось около сотни человек — остальные утонули при кораблекрушении и погибли в схватке с матросами.
Не сговариваясь, все направились подальше от бушующих волн, к обрыву, надеясь укрыться от ветра среди камней. Свалили в кучу добытую на корабле одежду и поставили корзины с сухарями. Рядом положили трофейное оружие.