Собирая его в дорогу, жена вдруг запричитала в голос, как по покойнику, дети висли на нем и никак не хотели отпускать, а младшенький все заглядывал в глаза и робко выспрашивал: когда тятя вернется? И его лепет как ножом по сердцу: что ответить малютке, если отец сам не знает, когда вернется и вернется ли вообще Небось не к теще на блины послал его дьяк!
Потом конь начал спотыкаться, словно не хотел нести седока прочь от родного дома А на соседней улице кто-то спугнул ворон, стая взлетела с жутким граем и черным облаком закружила над головой, навевая мрачные мысли. Не зря говорят, ворона каркает к несчастью! Вот и думай что хочешь, если над головой вьется черное воронье, конь спотыкается, жена рыдает перед разлукой, а ты сам отправился к татарскому ворону — Алтын-карге!
В сердцах Макар огрел коня плетью, но тот еще больше заартачился и, вместо того чтобы понестись вперед, начал взбрыкивать и вертеться, норовя укусить всадника за колено. Что за притча?
И тут Яровитов задумался: может, едет он на верную смерть по делу государеву и никогда больше не узнает милых сердцу радостей? А не поворотить ли коня в другую сторону, не поехать ли в знакомое подмосковное сельцо, где живет любушка-голубушка, молодая да ладная вдовушка Екатерина? Пусть корил его Бухвостов, пусть колол глаза тем, что слаб Макар до женских ласк, но сейчас, как приговоренному к смерти, ему все дозволено. Заскочит на часок проститься, скажет ласковое слово и поцелует теплые губы. Только и всего. Потерянное время? Эка невидаль, в дороге наверстает: разве привыкать проводить ночь в седле?
Больше не раздумывая, он погнал коня не на юг, а на север. И как будто чудо — жеребец стал послушен, по пути попалась баба с полными ведрами на коромысле, а это сулило удачу. И даже дождь миновал его стороной. На сердце полегчало. Яровитов приободрился, лихо заломил шапку и подумал, что скоро обнимет свою ненаглядную, будет целовать ее точеную шею, высокую грудь, белые плечи, а потом подхватит на руки и понесет на широкую кровать…
Макар не знал, что, повернув коня на север, он избежал верной смерти. По дороге на юг, в нескольких верстах от Москвы, укрывшись среди густых зарослей, его до рассвета ждала засада. Хмурые мужики всю ночь мокли под дождем, проклиная погоду и запропастившегося Яровитова, а утром выставили у дороги караульщиков и спрятались в сыром овраге. Их терпение было неистощимо: засада готовилась ждать до тех пор, пока не появится гонец…
Из жарких объятий вдовушки Яровитов вырвался только на рассвете. Отдохнувший конь резво принял с места. Прощальный взмах руки — и вот уже остались за пригорком сельцо и стройная фигурка у ворот. А Макар повернул не на юг, а на юго-восток, чтобы объехать Москву стороной: опасался встретить кого-нибудь из знакомых.