Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
– Но кого это будет волновать в Петербурге? Они в вас вцепятся, как лайки в медведя. Грохнет по столу кулаком какой-нибудь чин в звездах – и налетит сюда целая орава агентов, каждый ваш шаг будет восстановлен и выявлен. Ваш, а не чей-нибудь иной – ведь никто другой нам не попался, а вы вот попались. Знаете, что порой такие дела решаются не по суду, а по высочайшему повелению? Росчерк пера государя императора – и отправитесь вы навечно куда-нибудь в Вилюй или Нарым… Вы и в самом деле предпочитаете остаться единственным козлом отпущения, Ефим Григорьевич? Ну, если вы такой идиот… – Бестужев присел на край стола, нависая над Даником.
– Не надо, – просипел Даник.
– Значит, предпочитаете уступить столь почетное место кому-то другому? Не вилять и не раздумывать! – рявкнул Бестужев так, что Даник отшатнулся. – Кто заправляет всем делом?
– Не знаю, как бог свят! Ваше благородие, мое дело – десятое, я на подхвате, вроде официанта, подай-принеси… Вот и пихали меня вперед, до чего ни коснись…
– Кто всем заправляет?
– Видит бог, не знаю и знать не хочу! Не зная таких вещей, проживешь дольше… Вы Мельникова спросите! Я все приказания и инструкции получаю сугубо от него, оне ж барин, «ваша милость»… ну, а он, я так подозреваю, как раз от главного…
– Где Штычков?
– Не убивал! – истерически всхлипнул Даник.
– А Тутушкина зачем пугали?
– Было велено… Оттереть Ваньку от Олечки и возить ее к господину Струмилину – в видах охраны и бережения, чтобы сплетен меньше было…
– А что делали на приисках?
– Бакалейные товары поставлял…
– Даник!!!"
"– Если возникнет такая необходимость, передавал Мельникову эстафеты из Шантарска.
