Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
Ну, а для видимости изображал, будто агентов для охраны подыскиваю…
– От кого получали шифровки? Ну, эту самую тарабарскую грамоту?
– От Витьки, вроде лакея у Мельникова… Он же барином живет, ему лакей положен…
– Кто вам выписал билет охранного отделения?
– Мельников велел идти в жандармское управление, к господину штабс-капитану Рокицкому, они и вручили, собственноручно…
– И что при этом сказал Рокицкий?
– Да ничего особенного, встретил, ничуть не удивившись, отдал билет в конверте, сказал что-то вроде: «Смотри, мол, блюди государственные интересы» – и до двери довел…
– Как вы вообще в такое дело влипли?
– Да уж не по собственному желанию! – огрызнулся Даник.
– Пишите, – распорядился Бестужев, пододвинув к нему чернильницу и бумагу.
– Да Мельников, чтоб ему! И с ним был Пашка Рокотов, агент из охранного…
– Не тот ли, что на Портовой живет?
– Точно! Портовая, семь, собственный дом!
– Пишите, сударь мой!
– Я тут кляксочку от волнения поставил…
– Ничего, лишь бы разборчиво было, – поощрил Бестужев.
Время, казалось, ускорило свой бег – невероятно быстро водил пером Даник, со всех ног вбежал Зыгало, еще быстрее скрылся с Даником, увлекая его в «холодную»…
– Клюнуло, кажется, Алексей Воинович? – радостно прогудел Мигуля.
– Оч-чень похоже… – сказал Бестужев, тщательно сворачивая вчетверо показания Даника и пряча их в карман. – Можете на своих орлов полагаться?
– Не извольте беспокоиться, Панкстьянов с Мишкиным за ним присмотрят.
