Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
Но колоритен! Ростом под потолок, башка наголо брита, рожа устрашающая… Как есть полный придурок, умом вроде пятилетнего. Слышите, орет? Он сейчас по своему обыкновению разоблачился догола, мужское свое естество в кулаке крутит и гугнит нечто непонятное. – Пристав тихонько захихикал: – Зре-елище… Кому в голову придет, что Князь этим и ограничится? При его посредстве не то что ваш инженер – матерые мазы кололись, с татарином пару часов просидевши… Головой в дверь бились… О! Орет! Ваш инженер, чего доброго, уже портки намочил.
– Ермолай Лукич! – послышался сзади резкий, неприязненный голос. Они обернулись. Перед приставом стоял незнакомый Бестужеву мужчина, кряжистый, с густой черной бородой, с Анной на шее, в мундире Министерства юстиции с погонами. Уставясь на Мигулю исподлобья, словно бык на тореадора, он покачивал головой с таким видом, словно подтвердились его худшие подозрения и пристав был пойман на чем-то нехорошем.
– Это и есть ротмистр Бестужев, успевший в наших краях не на шутку прославиться? – спросил бородатый столь же неприязненным тоном.
– Он самый, – Бестужев прищелкнул каблуками. – С кем имею честь?
– Прокурор губернской судебной палаты Верещагин, – сообщил тот набычась.
– Пьяный орет, – не моргнув глазом, ответствовал Мигуля. – Прошу в кабинет, Викентий Сергеевич…
Влетев первым в маленький кабинетик околоточного, прокурор и не подумал сесть – он пробежался по комнате от двери к окну, вернулся, встал перед приставом:"
"– Нам только что сообщили, что вами задержан инженер Мельников.
Мигуля, тщательно подбирая слова, начал:
– Викентий Сергеевич…
– Я вам не Викентий Сергеевич, а господин прокурор!
– Господин прокурор, – сговорчиво повторил Мигуля.
