Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
А вот имя того, кто… оказывал на него давление, я вам открою только в Петербурге. Когда Викентий получит новое назначение и ничего нельзя будет переиграть.
– А не обманете? – ухмыльнулся Бестужев.
Она ответила столь же откровенным взглядом:
– А какой резон? Во-первых, мы уже будем вне досягаемости… его возможностей, во-вторых, вы всегда можете устроить Викентию какие-то притеснения по службе, если я обману…
– Ирина Владимировна, вы и в самом деле незауряднейшая женщина, – искренне сказал Бестужев. – Вам бы у нас служить…
– Я бы смогла, – кивнула она с серьезным выражением.
– Согласен, – кивнул он.
Красавица выпрямилась, по ее губам пробежала легкая улыбка:
– Вы в самом деле отпустите меня теперь просто так? Не подумайте, что я к вам вульгарно подлизываюсь… но я и в самом деле редко встречала достойных меня мужчин. На которых извечное женское оружие действует плохо… Быть может, спросите шампанского и запрете дверь?
– Откровенность за откровенность, – сказал Бестужев, стараясь, чтобы в его голосе звучало искреннее сожаление.
…Опустившись в кресло, Бестужев усмехнулся:
– Вы прекрасно выглядите, мой дорогой.
– Ротмистр, мы же, насколько я помню, условились… – страдальчески поморщился Аргамаков.
– Простите, – кивнул Бестужев. – Этого я касаться не буду… А интересно, между прочим: прокурора Верещагина зовут в точности как и вас, он тоже Викентий Сергеевич…
– Да, интересное совпадение…"
"– Это все математика, – дружелюбно сказал Бестужев. – Знаете, мне однажды один приват-доцент сообщил любопытный математический фокус.
– Если бы хорошо… – вздохнул Аргамаков, но покорно выложил на стол тоненькую папку.
Бестужев нетерпеливо ее раскрыл.
