Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
Ага, место находки гильзы указано правильно, с дополнением: «деформирована по неосторожности городового Зыгало». Надо понимать, при составлении протокола присутствовало достаточно непосвященных людей, чтобы наш Некто побоялся фальсифицировать бумаги… Пуля… Почему конверт вскрыт и сургучная печать разломана пополам?!
– Викентий Сергеевич! – не сулящим ничего хорошего голосом произнес Бестужев, демонстрируя пустой конверт.
– Я же вам говорю, что все пошло вовсе не так гладко…
– Где пуля?
– Ее минут десять назад забрал штабс-ротмистр Рокицкий.
– И вы отдали… – поморщился Бестужев. – Он вас что, запугал?
– Ну, скажем так, имели место определенные напоминания о возможных неприятностях, связанных с обстоятельствами, которые вам должны быть неинтересны…
– Чтоб вас черт побрал… – зло выдохнул Бестужев. – Где же его искать-то теперь?
– А он в аптеку пошел. Я видел в окно.
– Давно?
– Я же говорю, минут десять назад, вы с ним едва не столкнулись нос к носу…
– Он был в форме?
– Да, в полной форме…
Подойдя к окну, Бестужев сразу увидел ту самую аптеку. Не долго думая, сказал:
– Давайте сюда расписку. Дело я заберу с собой… потом верну, не ерзайте!
Завязал тесемки, сунул папку под мышку и почти выбежал, надевая фуражку на ходу, задев ножнами шашки за косяк. Зыгало расхаживал у входа, судя по его виду, не терзаясь никакими особенными мыслями.
– Подожди здесь, – сказал ему Бестужев и направился к аптеке.
Как и в любом другом приличном заведении подобного рода, внутри на подоконниках стояли пузатые шары, наполненные красными, синими и желтыми жидкостями, подсвеченными сзади керосиновыми лампами. Над дверью, как полагается, укреплен большой двуглавый орел, черный с золотом и яркой киноварью. Мельком подумалось, что в витринах аптек отчего-то никогда не бывает зеленых или, скажем, фиолетовых шаров, то бишь – подкрашенной этими красками воды.
Он распахнул дверь. Над головой мелодично брякнул колокольчик. Из задней двери неспешно показался старичок в белом халате с повисшим на шнурке пенсне.
– Положительно, эпидемия, – громко произнес он, словно человек, привыкший разговаривать сам с собой. – Вам нужно знать, куда ушел тот господин?
– Какой? – удивленно спросил Бестужев.
– В котелке…
– Нет, – сказал Бестужев.
