Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
– Во-первых, с каких это пор агенту совершенно точно известно, какой именно жандармский чин его направил? А во-вторых, что это за агент, который даже под направленным в рожу пистолетом выдаст моментально своего офицера? Не попытается навести на ложный путь? Он выглядел толковым малым, но вот вел себя в этом отношении странно…
– Уж простите, – улыбнулся Силуянов чуть вымученно. – Приходилось действовать теми методами, что имелись в наличии. И все же… Я вас немного насторожил, а? Заставил почуять эту самую «неладность»?
– Да, вы этой цели достигли, – сказал Бестужев, подумав.
– Пропал. Исчез. Растворился.
– И в парке…
– Ну да, – нетерпеливо сказал Силуянов. – Мои люди вас к тому моменту давненько уж вели. Был вполне реальный шанс, что вас там попытаются пристукнуть. Вы мне кое-чем обязаны, а? Два раза я вас крепко выручил…
– Я вам очень благодарен, – кивнул Бестужев. – Но как же насчет телеграфа?
– Алексей Воинович, – тихо, серьезно сказал Силуянов. – Не о том вы, постоянно не о том… Еще вчера утром из Петербурга поступила циркулярная шифродепеша.
Он был прав, Бестужев это понимал, несмотря на всю расстроенность чувств. Совершенно бессмысленный ход…
– И кто теперь? – спросил он, ссутулившись.
– Полковник Карпов.
– Ну, не удивительно… – сказал Бестужев. – Не удивительно… Один из вероятных… Не идет ни в какое сравнение, но… один из вероятных претендентов… Разрешите воспользоваться вашим телефоном? Барышня, попрошу семьдесят пятый. Николаевскую часть. Пристава Мигулю!
– Алексей Воинович? – голос пристава был усталым, тусклым. – Вы приедете? Впрочем, как угодно…
– Вы отправили мою депешу?
– И даже ответ получил.
