Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
Сии поползновения довольно быстро подавили с помощью регулярных частей, но прапорщик все же оказался не столь уж скорбным умишком – ибо ухитрился сбежать в Североамериканские Соединенные Штаты… Как легко догадаться, Шантарскую республику, чья территория ограничивалась этими самыми мастерскими, тут же отменили естественным образом, так что влиться в семью европейских держав она попросту не успела.
– Отчаянный вы человек, ваше степенство, – сказал извозчик, не оборачиваясь к седоку. – Нашли место, где по бабам шастать… Ладно, хозяин – барин, мое дело – сторона.
Дорога поднималась в гору, на обширную возвышенность, с севера нависавшую над низинной частью Шантарска. Лямпе ничего не ответил, беззаботно посвистывая.
Он и сам, перед тем как приехать сюда, навел кое-какие скрупулезные справки. Ольховская слобода, по достоверным данным, помещалась на месте Ольховского посада, где согласно древней, сохранившейся в архивах грамотке казаки по приказу основателя Шантарска воеводы Дымянского однажды устроили «облаву великую на татей, голоту воровскую, бляжьих жонок и прочий ослушный народ, многую нечисть и сором учиняющи, которая же гулящая теребень, тати, бражники и иной непотребный люд воровские домы держит».
Если сия облава и возымела эффект, то ненадолго. Судя по бумагам восемнадцатого столетия, Ольховская слобода, как ни старались власти, превратилась в непреходящую головную боль для полиции и градоначальства, чему благоприятствовали как вольнолюбивый сибирский характер, не привыкший стеснять себя казенными параграфами, так и проходившая через Шантарск знаменитая Владимирка, прославленный песнями кандальный тракт, по которому в обе стороны циркулировал отчаянный народ.
Достоверно было известно, что именно ольховские удальцы сперли в свое время золотой брегет и шубу на енотах у неустрашимого полярного путешественника господина Нансена, имевшего неосторожность посетить Шантарск (причем, несмотря на все усилия напуганной возможным международным скандалом полиции, ни часики, ни шуба так и не были разысканы).
