Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
Тщательно восстановив в памяти все свои предшествовавшие действия, Лямпе решил, что упрекать себя не в чем. Ошибок не было. Единственно возможные в данной ситуации действия: он обязан был лично навестить Тутушкина, отработать этот след, проверить ниточку…
За ним пришли примерно через полчаса. Верзила Зыгало и значительно менее рослый, но гораздо более юркий Мишкин распахнули тягуче проскрипевшую дверь, и Зыгало с широкой ухмылкой позвал:
– Выходь, постоялец! Заскучал, поди? Ничего, сейчас тебе весело будет, все равно что в цирке…
– Наручники снимите, – угрюмо попросил Лямпе.
– А это уж, сокол, как начальство распорядится, – развел руками Зыгало. – Мы – люди маленькие, ключей не имеем… Шагай, да гляди у меня!"
"Его повели по чистому, но отмеченному унылостью и безликостью коридору, какие свойственны присутственным местам, втолкнули в дверь, на которой красовалась синяя эмалированная табличка: «Сыскная комната».
«Ну да, – подумал Лямпе. – Какая-то полицейская часть».
Толкнули на табурет, а сами утвердились за спиной.
– Сажин Петр Ефимович, губернский секретарь,[12] – с приятной улыбкой представился молодой человек.
– Снимите наручники, – сердито сказал Лямпе.
– Пожалуй, – кивнул молодой человек. – Но ежели вы, господин хороший, со свободными руками станете вести себя неприлично…
– Сразу по башке, – прогудел за спиной Зыгало.
– Зыгало! – поморщился молодой человек, этакий кудрявый Лель из пьесы г-на Островского. – Сколько учишь тебя, а все без толку… С господами следует придерживаться деликатного обращения…
– Таких господ кажинный день по Владимирке этапом гонят… – проворчал верзила.
В голосе молодого человека явственно прорезался металл:
– Зыгало!
– Слушаюсь! – торопливо рявкнули над головой Лямпе, и тот лишний раз убедился, что чин сыскной полиции, несмотря на молодость и несерьезный облик, умеет себя поставить.
Вслед за тем Сажин зашел за спину Лямпе и отпер замок наручников.
