Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
Лямпе с удовольствием размял затекшие запястья.
– Папиросочку не желаете? – спросил Сажин, цинично протягивая Лямпе его же собственный портсигар. – Огоньку позвольте… Итак, не будете ли столь любезны отрекомендоваться?
– Лямпе Леонид Карлович, дворянин, проживаю в Гостынском уезде Варшавской губернии, вероисповедания лютеранского, по торговой части.
– Да-да, тут все так и прописано, – сказал с детской простотой Сажин, кося глазом в раскрытый паспорт. И доброжелательно, даже участливо протянул: – Только вот какая незадача выходит, любезный Леонид Карлович… При вас обыском обнаружен еще один паспорт, столь же безупречный и не вызывающий сомнений, как первый.
– Понимаете ли, я… – начал не спеша Лямпе.
– Минуточку! – жизнерадостно воскликнул Сажин и даже с детской непосредственностью ударил в ладоши. – С вашего позволения, я сам попытаюсь найти ответ на сей ребус… Вот этот паспорт, второй, на имя олонецкого мещанина Савельева, вы обычнейшим, я бы сказал, примитивнейшим образом нашли на улице. А? Шли-шли, глазели по сторонам – а тут и паспорт лежит в пыли.
За спиной у Лямпе тихонько фыркнули городовые.
– Самое поразительное, сударь, что вы угадали, – сказал Лямпе. – Именно так и обстояло.
– И где изволили найти сей злополучный документ?
– Да возле кладбищенской церкви.
– Место подходящее, – согласился Сажин. – В Ольховке много чего можно отыскать… Ну что же, вопрос с паспортом мы прояснили. На улице подняли. А это? – он повел ладонью над столом, где в некоей несомненной гармонии лежали браунинг, кастет и трость с наполовину выдвинутым клинком. – Сии предметы тоже на улице валялись? Поразительно, как богат наш Шантарск на нечаянные находки…
– Ну что вы, – сказал Лямпе. – Все это принадлежит мне.
