Я стою на вершине пикировочной машины, воздух вокруг напряжен как стальной прут. Рядом сидит мужчина с хриплым и уверенным голосом — диктатор, которого я подозреваю в заговоре против моего народа. Его взгляд скользит по мне, а его правая рука медленно приближается к безымянному пальцу, где зажато что-то твердое и жесткое — возможно, оружие....
К тому же как можно отказаться от ночи на мягкой широкой кровати, а еще от возможности нормально принять душ?
Я немного успокаиваюсь, привожу мысли в порядок, говоря себе, что ничего криминального не сделала, а потом поднимаюсь с кровати и направляюсь в ванную комнату.
Долго рассматриваю свое отражение в зеркале, провожу пальцами по губам и по красноватому пятнышку на шее. Олегу таки удалось пометить меня. Смотрю на свою полную грудь в черном кружевном бюстгальтере и провожу руками по тонкой талии. Как по мне, я слишком костлявая, пару килограмм не помешало бы набрать.
Я горько улыбаюсь, пытаясь выбросить из головы этого мужчину. Все ещё не могу поверить, что так легко пошла за ним в этот проклятый номер. Это так не похоже на меня.
Я долго стою под теплыми струями воды, смывая с себя сегодняшний день. Дрожь и волнение давно прошли, как и легкое опьянение. Но даже на трезвую голову понимаю, что все равно согласилась бы на его предложение, хоть это было и неправильно.
Я попалась на крючок. Вот и вся правда.
Наверное, это к лучшему, что ничего не получилось. Завтра я выйду из номера гостиницы и навсегда закрою за собой дверь с табличкой «Исаев». Удалю из контактов его номер, предварительно заблокировав в мессенджерах.
Я уснула не сразу. Бродила по номеру, нашла в холодильнике сок и йогурт, до поздней ночи смотрела телевизор, забравшись в мягкую постель под легкое одеяло.
Утром я проснулась рано, даже будильник не понадобился, быстро собралась и, в последний раз окинув взглядом роскошную кровать, вышла из номера. Смущаясь, сдала ключ-карту администратору и, не оглядываясь, выскочила из отеля. Мне казалось, что весь персонал знает, зачем я приходила в тот номер и что там делала.
Мама возвращалась после ночной смены около девяти утра, поэтому я нервно теребила ручки сумочки, мысленно умоляя водителя автобуса ехать быстрее. Мне не хотелось врать ей о том, где я провела прошлую ночь, а она непременно бы поинтересовалась.
Мама у меня женщина старой закалки, и если бы узнала, что вытворяет Катька, то у нее случился бы инфаркт.
