Очевидно, автор хорошего мультика, на ее взгляд, никак не мог быть коварным убийцей. У меня имелось свое мнение по этому поводу (Сальери, к примеру, недурную музыку сочинял, а Моцарта грохнул), но я смолчала, только продолжила приглядывать за «отцом» мультслонов.
Ирка, сняв подозрения с дядьки в китайской пижаме, с детским удовольствием ела мандарины. Тетушка добросовестно знакомилась с выставкой, время от времени подзывая меня, чтобы поделиться мнением о том или ином экспонате. Кружкин кочевал от одной группы тусовщиков к другой в поисках художника-каллиграфа, который рисовал приглашения для Барабасова. Тот точно был в числе участников выставки: полноразмерная картина с осенней бабочкой на желтых листьях, знакомая нам по открытке-приглашению, висела рядом с импровизированным панно родителя мультслонов, гармонируя по цвету с мандариновой кожурой.
Народ веселился, звенели бокалы с игристым, без которого не обходится ни один вернисаж. Как только отзвучали торжественные речи, заиграла музыка, шум разговоров и смех сделались громче, на относительно свободном пятачке даже начались танцы.
Я обратила внимание на девицу в шелковом кимоно и деревянных башмаках-гэта. Она, похоже, шла в них по заснеженным улицам и в помещении оставляла за собой мокрые следы.
– Почти как в песне: по морозу босиком к милому ходила! – Ирка тоже заметила колоритную барышню и не одобрила ее экстравагантный наряд. – Нет, я все понимаю про питерскую толерантность, но так ходить зимой – натуральное сумасшествие! Может, это наша китаянка-убийца? Выглядит достаточно ненормальной для самого дикого преступления.
– Только это не китайский наряд, а японский, – возразила тетя Ида, как раз оказавшаяся поблизости.
– Так ведь Япония и Китай во всех смыслах рядом, – заупрямилась подруга. – И там, и там носят шелк и рисуют тушью, скажете, нет?
– Скажем – да. – Я не стала спорить. – Искомая дама вполне может оказаться как китаянкой, так и японкой или монголкой. Но эта девочка точно не азиатка: у нее нос в веснушках и из-под черного парика светлый локон выбился.
– Вот как раз к ее парику у меня никаких претензий нет, – не унялась Ирка. – Он такой массивный, что сойдет за зимнюю шапку, хоть и дурацкую, с какой-то растопырочкой на макушке. Но бегать по снегу в деревянных шлепанцах – это чистый идиотизм. Куда только смотрит ее япона мать?!
– Куда угодно, только не на дочь, – с прискорбием подтвердила тетушка. – Впрочем, это и понятно: на такую больно смотреть.
