Вдруг из толпы, раздвинув плотный ряд зевак, выступил Кружкин, на ходу закатывая рукава.
– Посторонись, Иринушка. – Он подвинул нашу подругу у ванны, всмотрелся в гладь синей жижи и решительно сунул в нее руку.
Толпа сначала ахнула, потом охнула: отважный Василий за воротник рубашки бестрепетно вытянул на поверхность голову. Я только глянула на нее – и со стоном организовала себе лицехвата.
Надо же, переняла манеру Евграфа Носкова!
Правильно говорят, что дурные привычки заразительны.
– Это кто вообще?! – неоправданно возмущенно спросила Ирка.
Я не удержалась, ответила:
– Вообще – не знаю, а в частности – наш знакомый китаец, автор того самого ню…
– Цыц! – Тетя Ида, старушка – божий одуванчик, внезапно хлопнула меня ладошкой по губам и непререкаемым командирским голосом повелела: – Всем очистить помещение! Ира, ты тоже отойди.
И, уже выдергивая из бисерной крысовидной сумочки смартфон, доверительно поделилась непосредственно со мной:
– Позвоню-ка я, пожалуй, Митеньке Толстопятову.
– Что, что вы нашли, ты сказала? Пруд? – переспросил Колян.
Я-то сказала «труп», но мужу очень не хотелось слышать суровую правду. Тем не менее оповестить его было нужно, и я постаралась сделать это исключительно деликатно:
– Почти. Не пруд, а ванну с водой. И в ней – труп.
– Что, что ты сказала? Трут?
– Трут – это сухой материал, зажигающийся от искры при высекании огня! – Я начала сердиться. – А то, что мы нашли, было насквозь отсыревшим! Буквально – замоченным, причем во всех смыслах!
– Дай-ка мне. – Тетушка требовательно пощелкала пальчиками перед моим носом, и я поднесла к ее лицу свой смартфон. – Коленька, милый, ты не волнуйся. Я уже подключила свои старые связи, и этим делом занимаются лучшие из специальных людей.
– Но я у них на подозрении! – добавила я, снова прижав трубку к уху.
Оповещать так оповещать. Лучше мужу все знать и готовиться. Может, ему придется сушить сухари и носить мне передачи на цугундер, так пусть прокачивает кулинарные скиллзы.
– Почему на подозрении именно ты?!
– Потому что я дура, – призналась я самокритично. – Знаешь, что я сделала?
– Если убила, то не говори этого вслух!
– Да не убила. Я проболталась, что знала убитого и искала его. Представляешь, это же был автор того самого ню!
– Он лежал в ванне голый?! – Вот теперь ревнитель моей нравственности заволновался.
