В глубинах вечности, Димон увидел иерархии всех небесных адских уровней. Его взору открылось невообразимое спектроформирование мира: бескрайние пространства чернилами сверкали разноцветными огнями огромные сооружения. По всему видимому фасаду видались подсвеченные рекламные щиты с изображениями, словно магическая карта Вечности, а вокруг танцевали искры судьбы, изменяющие жизни на Земле....
И тех, кому фашизм по душе был…
— А что за трубы там дымят?
— Это крематории. Там самых извергов жгут, эсэсовцев бывших, палачей, карателей, ещё иезуитов и инквизиторов. Всех, кто других людей в огонь отправлял.
— Да разве можно здесь кого-нибудь сжечь? — удивился Димон. — Здесь же, как я понял, всё вечное?
— Сжечь нельзя, а жечь можно. Вечно жечь. Ты читал Библию?
— Нет, не читал.
— А я читал… Там про огонь неугасаемый написано. Так вот он, этот огонь, вон в тех зданиях…
— Значит, опять разводка всё это! Обещают, гады, безграничную власть, а делают тебя ничтожным рабом? — Димон задумчиво поскрёб затылок.
— Мы сами сделали себя рабами! Я Библию читал, я знал, что такое добро, но я возлюбил зло, я сам Гитлера своим идолом сделал! Я забыл, что в Библии есть закон, по которому каждый получит то, что он давал другим, и совершаемое зло возвратится к тому, кто его совершал. А когда меня привели сюда, то я сам решил фюрером стать, чтобы здесь властвовать, чтобы людей мучить, чтобы страх в чужих глазах видеть и этим страхом наслаждаться! Сам ради этого добровольно Акт Решения подписал.
— Не буду!
— Прощай!
— Прощай!
Сильвио поднял свою тачку с камнями и вновь рысцой покатил её дальше, пригибаясь под злобными взглядами «охранников».
Димка повернулся к поджидавшим его Вестнику и менеджеру. Тофик уже был в своём обычном «гражданском» обличье.
— Как я понял, идём дальше? — спросил он.
— Ты правильно понял, — угрюмо пробурчал Димка."
"— Всё ещё впереди! — оживился Тофик. — Прошу пожаловать в «Царство Эроса»!
Словно тяжёлый парчовый занавес поднялся перед ними и…
ГЛАВА 13
Димка остолбенел. Прямо на него, посверкивая сквозь бархатистые ресницы слегка прищуренными глазами, увенчанная короной поблёскивающих тёмным каштаном густых шелковистых волос, лениво-усталой походкой слегка утомлённой пумы, по змеиному струясь переливами затаённой силы в каждом движении загорелого, абсолютно обнажённого тела, шла…
— Марина!
Димон аж зажмурился, словно ослеплённый вспышкой внезапно полыхнувшей перед глазами электросварки.
