В глубинах вечности, Димон увидел иерархии всех небесных адских уровней. Его взору открылось невообразимое спектроформирование мира: бескрайние пространства чернилами сверкали разноцветными огнями огромные сооружения. По всему видимому фасаду видались подсвеченные рекламные щиты с изображениями, словно магическая карта Вечности, а вокруг танцевали искры судьбы, изменяющие жизни на Земле....
Кома… Что такое «кома»? Это, кажется, когда человек без сознания и — то ли оживёт, то ли нет…
А если нет?
Если его Принцесса умрёт?
И зачем тогда нужна эта фигова жизнь?
Димка встал и, не заметив соскользнувший с плеча рюкзак, пошёл к двери, глядя на окружающих остекленевшими глазами зомби.
— Димон! Ты куда, блин? — крикнул ему вдогонку Перитонит. — Щас уже Ривхатовна придёт! Опять тебе прогул, блин, поставит!
Димон не ответил. Его ноги, заплетаясь, сами тащили его вон оттуда, где он только что испытал такую сильную боль, что вся душа его сжалась, словно сведённая судорогой, заледенела и только пальцы руки нервно теребили в кармане толстовки ставшего вдруг ненужным кота с запиской.
Говорят, у больных эпилепсией бывает «сумеречное состояние сознания». Это когда человек вдруг «выключается» и потом, через какое-то время «включившись», не помнит, где он был и что он делал. Эдакий пробел в памяти."
"Вот примерно в таком же «сумеречном» состоянии оказался Димон, когда под вечер третьего дня обнаружил себя в приёмной Института травматологии.
— Кома. Состояние стабильное. Ухудшения нет. А вы ей кто? — поинтересовалась сидевшая за справочной стойкой молоденькая медсестричка.
— Я из школы. Я от её класса, — нашёлся Димон, — а повидать её можно?
— Нет, конечно! Она же в реанимации! Туда никого не пускают! — удивилась Димкиной неосведомлённости медсестра.
— Типа, понял! — вздохнул Димон.
— Слышь, пацан, отойдём, — словно ненароком задел плечом Димку восточного вида молодой человек, очевидно — практикант, в неслишком опрятном медицинском белом халате.
Они отошли в угол холла.
— Лавандосы[5] есть? Пятихатник[6] — и я тебя к ней проведу, это подруга твоя? — улыбаясь, спросил «практикант».
— Нет, так — одноклассница… — выворачивая карманы, проговорил Димка, — вот, всего четыреста тридцать, больше нет… А давай я тебе семьдесят потом занесу, я же к ней ещё приду!
— Да ладно! Я сегодня добрый, давай сколько есть! Пошли со мной! — «практикант» повернулся и пошёл к «служебному входу».
Димка потрусил за ним. Пройдя сколько-то поворотов по коридорам и несколько лестничных пролётов в разных направлениях, «практикант» распахнул перед Димкой какую-то невзрачную дверь.
— Заходи!
— Это что? Реанимация? — удивился Димон.
