В глубинах вечности, Димон увидел иерархии всех небесных адских уровней. Его взору открылось невообразимое спектроформирование мира: бескрайние пространства чернилами сверкали разноцветными огнями огромные сооружения. По всему видимому фасаду видались подсвеченные рекламные щиты с изображениями, словно магическая карта Вечности, а вокруг танцевали искры судьбы, изменяющие жизни на Земле....
Не умею, блин…
— Так! Опять Тамраз бизнес делает, поганец! — внезапно раздался за спиной остолбеневшего в размышлениях Димки негромкий, но и незлобный голос. Димка обернулся.
Перед ним стоял невысокий, толстенький, с аккуратно подстриженными усиками, лет сорока с чем-нибудь, доктор, нарочито грозно посматривающий на Димона поверх узеньких стёклышек недорогих очков. От него слегка попахивало коньячком.
— Я… — запинаясь, начал Димка.
— Молчи, Ромео! По твоей физиономии и так всё видно! И не говори мне, что ты её брат или староста класса или ещё какое-нибудь враньё.
— Я… четыреста тридцать, у меня семидесяти не хватило…
— Опа! Уже пятьсот! Недавно триста было, растут расценочки-то, пора в долю входить!
— Я…
— Да ладно, Ромео, тебе повезло, что не на Ирину Израилевну нарвался, а то был бы тебе Хеллоуин с «валентинками». Пошли, нельзя тебе здесь всё-таки быть, в коридоре поговорим.
Они вышли, присели на дермантиновый диванчик."
"— В общем, Ромео, положение с твоей «Джульеттой» дерьмовое, это я тебе как мужик мужику честно говорю, — доктор достал из кармана сигарету, закурил, — и дерьмовость его в том, парень, что мы, врачи, в нём ничегошеньки понять не можем, а стало быть, и спрогнозировать. Сегодня на пятиминутке у главного решили консилиум из профессоров собирать. Бывает такая штука, Ромео, но крайне редко!
— А что за штука? — не выдержал Димон.
— А штука в том, парень, что «Джульетта» твоя абсолютно здорова, если можно так сказать. То есть все функции организма, — мозг, сердце, лёгкие — работают прекрасно. Она ведь и повреждений-то серьёзных не получила так как была пристёгнута ремнём безопасности — пневмоподушки спасли, всего лишь пара синячков пустячных. А, с другой стороны, она вроде как и мертва — то есть её самой, её личности или души, можно так выразиться, в теле нету! В пору верующим стать!
— Так что же с ней теперь будет?
— Никто этого, парень, сказать не сможет, даже профессора, я думаю.
— А может кровь ей надо, или органы какие-нибудь, вы у меня возьмите, если надо, я готов донором стать!
— Хорошо, Ромео! Если надо будет, прямо у тебя и возьмём! — рассмеялся доктор.
