В дверях библиотеки ты встречаешь взгляд подавленной коллеги — каждый четвертый или пятый раз в месяц она просит о совместной прогулке, а я с каждым разом оказываюсь все больше запутан. В этот раз отказ выходит по-другому, не вызывая недовольства, а просто говоря: нет, вот и всё....
Я стала более щепетильно относиться к своему внешнему виду, перестав пренебрегать макияжем, и всегда проверяла, заперла ли туалетную дверь. Самое паршивое заключалось в том, что это призрачное ожидание мне нравилось. Я по-прежнему не допускала мысли о возобновлении отношений с ним, но приезжать на работу однозначно стало интереснее.
— Самый красивый женский коллектив у меня, — заметил в один из своих визитов в наш кабинет Игорь Станиславович. — Жена узнает — начнет ревновать.
Диляра, сидящая при полном макияже и укладке, порозовела от такого комплимента, а меня напротив, разобрал смех.
И как назло, именно в тот день, когда я решаю сбавить эти самые обороты и прихожу на работу с немытой головой и во вчерашней рубашке, то в коридоре сталкиваюсь с Камилем. Волосы у него, разумеется, идеально чистые, а рубашка выглядит так, будто ее накрахмалили сказочные феи.
— Привет, — первым здоровается он, по обыкновению выразительно меня оглядев.
— В свой кабинет, — не слишком любезно буркаю я, растерявшись от столь внезапной встречи.
— Спускайся в ресторан минут через пятнадцать. Кофе попьем.
Еще до того, как я успеваю хоть что-то ответить, Камиль выуживает из кармана брюк завопивший телефон и отвечает на звонок. Мне остается только прокряхтеть «угу» и продолжить путь.
Вот так легко он может снова отдавать мне распоряжения, невзирая ни на что. Все же деньги, а вернее, власть и независимость, которые они дают, стоят того, чтобы попотеть.
— Если Игорь Станиславович будет меня искать — скажи, пусть звонит на мобильный, — инструктирую я Диляру после того, как отсидев за компьютером минут пять, снова встаю.
— А ты куда? — непонимающе интересуется она.
— В ресторан. Новый совладелец хочет о чем-то переговорить.
Судя по взгляду, Диляра в ближайшее время сделает куклу Вуду, напишет на ней мое имя и утыкает канцелярскими булавками. Да-да, я помню о ее внезапной симпатии к Камилю. Надеюсь, она не думает, что встреча с ним — это часть моего коварного плана по разрушению ее счастья. Кстати, только ради ее спокойствия я не стала подкрашивать губы и смотреться в зеркало, хотя не помешало бы.
