Здесь новый мир, где твоё прошлое не имеет значения — ты можешь быть whomever ты захочешь. Но каждое изменение приносит с собой новые вызовы и опасности. Каждый шаг вперед влечёт за собой риск обрести что-то новое и ценное, но может потерять то, что было тебе всегда.
На третьей начать производить элитный продукт. Дорогие ручки, ежедневники с золотым тиснением и всё в этом духе. Создать под это направление отдельный бренд «Цитата-люкс» и продвигать его среди дворян и населения крупных городов. Название бренда рабочее, не обращайте внимания.
— Что за чушь, — графиня фыркает.
— Посмотрите на расчёты, они на седьмой странице, — указываю пальцем на документы. — Цифры, если что, взяты не с потолка, я провёл исследование. В настоящее время премиальная канцелярия поступает в основном из Европы.
Выделив ещё несколько важных деталей, я возвращаюсь на место. На какое-то время в зале воцаряется тишина. Только шелестят бумаги, пока акционеры их просматривают.
— Дерзкий план, — первой нарушает молчание Ольга. — Но мне кажется, перспективный.
Игнат молча и почти незаметно кивает.
— Узнаю почерк Грозиных, — Булатов откладывает документы и стучит толстыми пальцами по столу.
— Не совсем так, Богдан Борисович, — говорю я. — Не нужно ничего ломать. Только пристрелить полудохлую клячу, которая тормозит весь караван.
При словах о кляче еле сдерживаюсь, чтобы не бросить взгляд в сторону графини.
Зато на неё смотрит Ольга и осторожно говорит:
— Надо проголосовать.
— Этот план — безумие, — цедит Зинаида. — Слишком рискованно. Мы лишимся всех точек сбыта.
— Конечно, — я киваю. — Об этом есть на девятой странице. Даже перечислены сети, с которыми будет легко заключить контракт.
— Хорошо! — Белозерская хлопает ладонью по столу. — Как председатель совета акционеров, объявляю голосование за эту стратегию. Я против!
— Я за, — говорит Ольга.
— За, — подаёт голос Игнат.
— Тоже за, само собой, — говорю я. — У нас получается сорок процентов против сорока, всё верно?
Никто не отвечает, но это так.
У Булатова — пятнадцать процентов. Ещё пять процентов компании вращается на свободном рынке, и держатели этих акций не входят в совет.
Таким образом, решающий голос остаётся за бароном.
— Богдан Борисович, не тяните, — хмурится Зинаида.
Причмокнув, он смотрит сначала на неё, а затем на меня. Взгляд нельзя назвать дружелюбным.
