Здесь новый мир, где твоё прошлое не имеет значения — ты можешь быть whomever ты захочешь. Но каждое изменение приносит с собой новые вызовы и опасности. Каждый шаг вперед влечёт за собой риск обрести что-то новое и ценное, но может потерять то, что было тебе всегда.
Вроде бы довольно мило беседуют.
— Я не мог сдержаться, отец. Кто он такой, чтобы стоять рядом с нами? Он не должен был быть там вчера, и не должен быть здесь сегодня!
— Я решил, что он здесь будет. Ты оспариваешь?
— Нет, — бросает дядя Юра и отворачивается.
— Я надеялся, что мы хотя бы сегодня обойдёмся без споров, — негромко говорит Виталий, поправляя очки.
— А ты, Александр, не подумай, будто я за тебя заступаюсь! — князь вонзает взгляд в меня.
— Я и не думал, ваше сиятельство. Так часы вам правда понравились?
— Не переводи тему.
"У меня есть что сказать по поводу любви к дочери. Это так он любит её, что отобрал наследство? Фактически исключил из семьи и вообще почти забыл о её существовании?
Впрочем, я плохо знаю Григория Михайловича. Возможно, что такое поведение и правда проявление любви с его стороны. Ведь гнев такого человека вряд ли захочется испытать на себе.
— Я благодарен за возможность присутствовать, ваше сиятельство, — снова кланяюсь.
— Не заставляй меня пожалеть о решении. Анна! Ты не поздороваешься со мной? — князь направляется к ней.
— Не хотела мешать общаться мужчинам, — с улыбкой отвечает мать и идёт навстречу.
— Не все здесь мужчины, — бросает Юрий и уходит к незаметно стоящему у другой стены слуге. — Виски, побыстрее.
Виталий поджимает губы и коротко качает головой.
— В нашей семье всегда так? — негромко спрашиваю я.
— Давай ты будешь осторожнее со словами.
— И не самый желанный гость, судя по всему, — краем глаза смотрю на Юрия.
Он стоит рядом со своим сыном Максимом, которого я не заметил при входе в комнату. Максим мажет по мне взглядом и равнодушно отворачивается. Даже не кивает в знак приветствия.
— Отвечая на твой вопрос, — говорит Виталий. — Нет, обычно в семье всё не так.
Он грустно усмехается.
— Обычно гораздо хуже.
— Жаль слышать.
— Все давно привыкли. Кстати, я рад, что князь согласился позвать вас с матерью.
— Значит, не буду ошибаться, — я улыбаюсь.
Приходят и другие гости. Не только Грозины, но также члены других близких родов. Всего собирается человек двадцать. Я знакомлюсь со всеми, но далеко не все проявляют дружелюбие в ответ.
Хоть нам с мамой и позволили прийти, это не слишком повысило нашу репутацию. Я по-прежнему бастард, а она — мать бастарда.
