Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
— Не боишься за это ответить?
— Нет.
— Довольно! — рявкает Алексей. — Вы уже слишком много раз повздорили за сегодня. Юра! Посмотри на меня. Послушай. Ты просто не имеешь морального права так поступить. Если мы объявим их изгоями, это принесёт нам лишь вред.
— Во-первых, кто это «мы»? — сверкая тёмными глазами, спрашивает Юрий. — Изгоями их объявляю Я! Во-вторых, от этого не будет вреда. Если что-то и появится, я разберусь с этим вот так, — он щёлкает пальцами.
— Зря вы так самонадеянны, дядя, — говорю я.
— Тебя не спрашивают.
— Юра, это окончательное слово? — нахмурившись, спрашивает Алексей.
— Да."
"— Я понял, — Алексей поднимается. — Ты допускаешь ошибку. И я постараюсь помочь тебе исправить её.
— Как это понимать?
Юрий тоже встаёт, и я следом. Виталий единственный остаётся сидеть.
— Так, что я не согласен с твоим решением, и буду ему противиться. По-доброму, племянник, как любящий тебя дядя, — Алексей улыбается, но эта улыбка похожа на лезвие кинжала.
— Не советую лезть в мои дела.
— Я тебя услышал. Александр, идём. Хочу кое-что сказать тебе наедине.
— Я тоже не собираюсь это терпеть, — говорю я, глядя Юрию в глаза.
— И что ты сделаешь, бастард? Кому будешь жаловаться?
— Жаловаться? Никому. Я буду бороться. До встречи на поле битвы, дядя.
— Смешно слышать от тебя угрозы. Лучше спрячься в нору и не высовывай голову. А то как знать, её может кто-нибудь случайно отрубить.
— Надеюсь, вы помните, что все люди смертны, — ледяным тоном отвечаю я.
Взгляд Юрия вспыхивает ещё жарче, чем до этого.
— Что ты ска…
— Хватит!!! — Алексей кричит так громко, что у меня уши закладывает. — Вы точно с ума посходили! Угрожаете друг другу смертью⁈ В вас течёт одна кровь!
— Нет, дядя. Не смей так говорить. У нас нет ничего общего с этим грязнокровкой.
— Возможно, так и есть, — отвечает Алексей. — Мне начинает казаться, что он гораздо больший Грозин, чем ты.
Мы с двоюродным дедушкой направляемся к выходу.
— Дай сюда, — Алексей вырывает у него бутылку. — Можешь быть свободен.
— Так точно, ваше сиятельство.
Отвинтив крышку, дед нюхает напиток и затем делает глоток. Протягивает виски мне:
— Будешь?
Молча мотаю головой. Алексей бросает бутылку в комнату:
— Юра, лови!
Надеюсь услышать звон разбитого стекла, но нет. Видимо, дядя ловит бутылку.
