Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
— Может быть, лучше встретиться в уже знакомом тебе месте? — спрашивает Виталий, наверняка имея в виду свою секретную квартиру.
— Разговор не настолько секретный, — с улыбкой отвечаю я. — Просто хотел задать пару вопросов о семье, если вы не против.
— Почему именно у меня?
— Когда начну спрашивать, поймёте. К тому же вы всегда были добры к нам с матерью. Кроме того случая, когда проголосовали за наше изгнание.
— Александр, не начинай, — в голосе дяди появляются железные нотки.
— Простите, это было неуместно. Так что, в семь будет удобно? Я забронирую столик.
В семь часов мы встречаемся с Виталием в отдельной комнате ресторана, принадлежащего нашему князю. Заказываем еду и сначала немного болтаем ни о чём, пока Виталий не спрашивает:
— Ты ведь знаешь, что в вашу с Аней честь скоро будет организован приём?
— Да, — я киваю.
— Правда? Кто тебе сказал?
— Уже и не помню, — пожимаю плечами. — Слухи дошли.
Помню, конечно же. Но не хочу рассказывать, что дед Алексей до сих пор мне помогает. Хотя после того как Григорий Михайлович вышел из больницы, мы разговаривали всего пару раз.
— Можешь начинать к нему готовится, — сообщает Виталий. — Князь уже полностью пришёл в себя и вовсю взялся за работу. Он закончил почти со всеми делами, которые накопились за время его отсутствия. Думаю, что скоро назначит дату.
— Хорошо. Не думаю, что этот приём так важен.
Дядя подозрительно смотрит на меня и поправляет очки."
"— Зря ты так думаешь, — говорит он.
— Я просто успел осознать, что жизнь переменчива.
Виталий ободряюще улыбается:
— Не думай так. Уверен, ты со всем справишься. Семья тебе поможет.
— По-моему, никто в семье не рад тому, что меня сделали наследником. Особенно Юрий. Впрочем, его можно понять.
Официант приносит наш ужин, и мы прерываем разговор. Отдаём должное мастерству повара, а затем я говорю:
— На самом деле, я позвал вас не чтобы говорить о себе.
— Об Ане? — Виталий приподнимает брови. — Что именно?
— О том, как она жила семнадцать лет назад. Чем занималась, с кем общалась.
Виталий отвечает не сразу. Вытирает рот салфеткой, смотрит на меня задумчиво и спрашивает:
— Хочешь вычислить, кто твой отец?
— Постараюсь.
— Вряд ли у тебя получится. Аня строго хранит эту тайну.
