Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
— Значит, нам очень повезло!
— И кто этот покупатель?
— Иностранец. Немец, если точнее. Если честно, я пока что ничего о нём не узнавал, — отвечает Богдан Борисович.
— Тогда почему же вы так обрадовались?
— Он готов купить немедленно и даже не хочет торговаться! Надо продавать, Александр. Мы с тобой даже сможем навариться.
Вот оно в чём дело. Барон почуял выгоду. А вот я, напротив, ощущаю какой-то подвох. Мы поставили заведомо завышенную цену, чтобы иметь пространство для торга. И не объявляли о продаже публично, просто закинув несколько удочек по своим каналам.
Поэтому вдвойне подозрительно, что из ниоткуда появился богатый немец. Зачем ему переуступка прав аренды и торговые помещения в России? Иностранцам не запрещено вести бизнес в империи, но они облагаются повышенным налогом. Так что обычно не суются в торговлю, занимаясь либо производством, либо добычей сырья.
— Не торопитесь радоваться, ваше благородие. Давайте для начала выясним, что это за покупатель.
Подключаю Егора.
Эрих Кляйн, предприниматель из Дюссельдорфа, дворянин без титула. Никогда не вёл дел в России, если не считать разового сотрудничества с небольшими компаниями. В родном городе у него сеть магазинов по продаже бытовой химии."
"— Вот видишь! — говорит Булатов, когда мы изучаем информацию.
— Это глупо, вам не кажется? Начинать бизнес в другой стране с того, что сразу скупать помещения.
— Какая нам разница? Если этот ганс хочет купить — пусть покупает.
— Послушайте, барон. Вы же умный человек, разуйте глаза, — уже хмурюсь я. — Это какая-то подстава.
— Подстава? От кого?
— А вот скоро и узнаем. Мои люди уже работают.
Егор с помощниками взламывают электронную почту Кляйна и узнают, что несколько дней назад он списывался с представителем Династии в Дюссельдорфе.
Ясно. Значит, это наконец-то дядюшки сунули в нос мои дела. Интересный способ они выбрали, хитрый.
— Нас хотят надуть, ваше благородие, — говорю Булатову после разговора с Егором.
— Что? Каким образом?
— Точно не знаю.
