Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
Он попросил заменить чай лишь из-за того, что пролил капельку?
Она слышала, что Максим аутист и у него есть странности в поведении. Видимо, это одна из них.
— Скажи, как твой дед? — на сей раз с искренним беспокойством спрашивает графиня. — Я слышала, вчера было покушение.
— С дедом всё в порядке. Того мужчину убили."
"— Боже, ну и кошмар… Не верится, что такое возможно в наше время! Вы узнали, кто нанял его?
— Это внутреннее дело Грозиных, — отрезает Максим и зачем-то повторяет: — С дедом всё в порядке.
Официант возвращается и ставит на стол новую чашку, а затем бесшумно испаряется. По комнате разносится терпкий чайный аромат.
— Я догадываюсь, зачем вы хотели встретиться, — говорит Максим. — Дело в том, что изгой вмешался в управление Цитатой.
Неожиданно. Не то, что сын Юрия догадался о цели встречи. А то, что он с таким презрением произнёс слово «изгой».
Белозерская считала, что раз Максим отдал Александру контроль над своей долей, то у них доверительные отношения. Получается, что это не так?
— Да, — скупо отвечает она.
— Я что-то слышал краем уха. Неудивительно, что вы хотите от него избавиться, — Максим вдруг коротко, но громко смеётся. — Все хотят от него избавиться. Грозины уже смогли, теперь очередь за вами.
— Разве так можно, — примирительно говорит Зинаида. — Он ведь твой двоюродный брат.
— Мерзкий бастард. А теперь ещё и изгой, — Максим выплёвывает это слово. — Не хочу иметь с ним ничего общего.
Он берёт чашку и делает глоток. Ставит её на место и долго поправляет, не мешая графине изумляться его поведению.
— Ладно, хватит о нём. Что конкретно вы хотите, Зинаида Валерьевна?
— Позволь задать вопрос, — осторожно начинает Белозерская. — Я верно понимаю, что тебе не слишком интересна моя фирма?
— Вы правы.
— Тогда я бы хотела выкупить твои десять процентов. Не сама, потому что у меня сейчас нет свободных денег. Но я намерена найти инвестора, и у меня уже есть заинтересованные…
— Я понял, — прерывает Максим.
— Да, — вынуждена ответить графиня.
— К сожалению, остальные пятнадцать процентов вы никак не можете у него забрать. Поэтому затем вы запустите эмиссию и размоете его долю, а после выгоните из совета. Всё так?
Белозерской не хотелось раскрывать все свои карты. Но всё было действительно так.
