Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
— Это ты что-то попутал, бастард. Я чётко слышал слова князя. Он сказал «против».
От возмущения у меня перехватывает дыхание. Руки сами собой сжимаются в кулаки. В висках пульсирует так, будто голова вот-вот лопнет.
— Что такое, бастард? — интересуется Юрий. — Хочешь поспорить?
— Ещё как хочу.
— У тебя не получится.
Юрий подходит к двери и открывает её.
— Повторяю в последний раз — пошли вон отсюда. Отныне вы не члены рода Грозиных.
Глава 2
Уже не просто гнев, а настоящая ярость клокочет внутри меня. Как Юрий может так бессовестно лгать?
На что он вообще рассчитывает? Ведь уже известно, что Григорий Михайлович почти наверняка останется в живых.
Или Юрий всё-таки рассчитывает, что князь умрёт?
Или…
Да нет, не может быть. Неужели он рассчитывает сделать так, что князь уже не выйдет из больницы?
Не хочется в это верить. Неужто наследник способен убить собственного отца?
Алексей первым нарушает напряжённое молчание. Цокнув языком, он говорит:
— Ну и кому из вас нам верить?
— Не понял твой вопрос, дядя, — говорит Юрий.
Алексей с сомнением мотает головой и произносит:
— Дамы, я могу попросить вас выйти? Нам нужно провести мужской разговор.
— Здесь не о чем говорить! — рявкает Юрий. — Аня, ты меня слышишь? Хватай своего ублюдка и валите отсюда, пока я не вызвал гвардию.
Мама медленно поворачивается к нему. Её заплаканное лицо превращается в маску холодной злости.
— Как ты смеешь? — негромко говорит она.
— Лучше заткнись на х**, шлюха, пока я…
Я теряю самообладание. Несусь вперёд, отталкивая Виталия, который пытается мне помешать. Мне плевать на последствия, я собираюсь прямо сейчас растерзать Юрия голыми руками.
Татьяна успевает первой. Оказывается рядом с мужем так быстро, что никто не успевает среагировать.
Звонкая пощёчина врезается в лицо моего дяди. Следом Алексей преграждает мне путь. Попадаю в его хватку и не сразу могу вырваться.
— Юра! — возмущается его жена. — Немедленно извинись! Как бы там ни было, ты не имеешь права называть родную сестру подобными словами.
Юрий ошеломлённо смотрит на Татьяну и цедит:
— Вышла. Я сказал, вышла отсюда!
— Аня, идём! — вскинув подбородок, восклицает она. — Пусть эти варвары сами разбираются.
Подойдя к моей матери, Татьяна берёт её под руку и выводит в коридор.
— Я была гораздо лучшего мнения о Грозиных, — говорит она напоследок.
