В глубинах неведомых систем, где смерть влечет за собой приговор, мир живых существ оборван по плану Директивы: Выжить! Здесь каждое движение подчинено этой директиве. Организмы развивались хаотично миллиарды лет, создавая из себя невероятные и часто нелепые конструкции — от бактерий до джедай-чаннеллеров. Но даже среди этого разнообразия прорезалась одна цель: выжить и подчиниться бескомпромиссной Директивы....
PR-0 изначально учитывал в своих расчётах хоть какое-то сопротивление, но его вычислительные мощности позволили просто задавить не успевшие толком развернуться системы безопасности, от которых уже через десять секунд не осталось даже упоминания в банках памяти.
Уже через секунду палач зафиксировал себя рядом с панелью управления, активировав магнитные зацепы в ступнях, а после махина рудовоза с громогласным воем оторвалась от земли. PR-0 отчётливо видел, как изнывают от перенапряжения древние, как и сам корабль, гравитационные установки, без которых рудовоз не способен взлететь с поверхности планеты.
Вместе с “Вольным” на взлёт шли десятки кораблей, стартующих с других космопортов на поверхности, а на ближней орбите планеты шёл бой. Подробности по понятным причинам ускользали от PR-0, но даже так он мог гарантировать, что в сражении принимает участие по меньшей мере полторы сотни кораблей классом не ниже фрегата, и с каждой минутой, с каждым пройденным километром сенсоры обнаруживали всё новые и новые звездолёты.
А оставшийся далеко внизу комплекс, окружающий арену, был объят пламенем. И пожары эти не могли быть следствием пусть серьёзных, но не до такой степени масштабных диверсий, подготовленных палачом.
“Вольный” же тем временем уже в штатном режиме покинул атмосферу, ринувшись в противоположном от эпицентра схватки направлении. И никто, ни синдикат, стягивающий свой флот для контратаки, ни неизвестные нападающие, чьи корабли просто не помещались в оперативной памяти бортового компьютера рудовоза не пытались остановить гражданское судно.
Не пытались до одного определённого момента…
* * *— … не хочу знать, кто из моих подчинённых допустил такую ошибку! — На мостике “Танума Великого” царила мёртвая, неестественная тишина, в которой голос бледного, словно мел, и злобного, словно стая диких собак Керфилда разносился набатом. Правитель планеты-колизея долгих восемь лет вынашивал этот план, подготавливая почву для операции.
