В дали раскинулась бескрайняя степь — самое подходящее место для загадочного откровения о тайнах бытия. Боли в теле не мешают осмысливать происходящее, и все больше становится ясно, что обычное превращается в редкое чудо.
Поблагодарив меня за подарки, хозяйка с сыном скрылись в дверях, оставив наедине с князем и приближенными.
После непродолжительного молчания, князь попросил выйти своих людей, решив поговорить тет-а-тет.
— Ну и почему? — спросил он, слегка подавшись вперед.
— Вопрос, княже, некорректный. Ты о чем?
— Платить виру не хочешь, но подарки, как три виры.
— Вира была назначена не по Правде, а подарки от всей души.
— Хм, — только и сказал хозяин дома, откинувшись на спинку стула. Он пребывал в раздумьях.
— Расскажи о себе, — попросил он, видимо, так и не придя к определенным выводам.
Князь просто не понимал, кто я. Сидит перед ним явный новик, но не брит наголо, хоть и коротко стрижен. Правду знает, но законы не понимает. Явно чужой, сбитень никогда не пробовал, но называется боярином Великого Новгорода. На иконки в углу при входе не перекрестился, только хмыкнул презрительно, когда это сделали другие. Говорит, что никогда на Руси не был. Кто же он?
Я и рассказал практически все, только утаил, откуда я, и что грабанул сокровищницу хана, но князь, по-моему, и так понял.
После моего рассказа мы просидели в задумчивости минут десять, пока князь не сказал:
— Я хорошо знал Кузьму Михайловича, встречались. Значит, вот как было дело. Предательство… Я принимаю его решение, раз боярин считал, что ты достоин быть его сыном, то пусть так и будет.
Я промолчал, князь хоть и был мужиком в годах, но оказался вполне приличным человеком. Он уже пояснил мне, в чем я был не прав. Пришлось согласиться, извиниться и пообещать выплатить виру.
Остальные пять дней я могу описать так. Пролетели они как один день. Князь взялся за мое воспитание и натаскивание. Осмотрев мой корабль и воинство, остался доволен, учить не стал, а вот в повседневной жизни учил всерьез. Мои офицеры это очень одобряли.
В первый же день я официально принес ему извинения, выплатил причитающуюся виру, так что с этой стороны все было в порядке. Церковь вякнула было про то, что я не крещусь и ни разу не посетил их, но тогда я официально признался, что являюсь мусульманином.
"Воспользовавшись расположением князя, я переодел и перевооружил своих людей. Теперь в одинаковой униформе и одинаковой броне — я остановился на кольчугах — они действительно смотрелись как боевые холопы. Мало того, разыскав отличного кузнеца, я договорился с ним о работах.
