В дали раскинулась бескрайняя степь — самое подходящее место для загадочного откровения о тайнах бытия. Боли в теле не мешают осмысливать происходящее, и все больше становится ясно, что обычное превращается в редкое чудо.
— Давайте помянем Кузьму Михайловича, достойный был человек, — негромко сказал я.
Мы молча выпили. Я небольшими глотками, остальные одним.
Было видно, что человек Красновских опознал Михаила, на Корнилова он тоже поглядывал с сомнением. А вот Кирилла сразу признал. Оказалось, они жили через два дома, соседи.
— Представься и рассказывай, что у вас тут творится, — велел я ему, когда они с Михайловым обменялись новостями.
Лазутчики, что я отправил в город, уже должны были скоро подойти, поэтому нужно торопиться. Мы немного опоздали, на три дня, но думаю, они выставили наблюдателя.
— Так Бориска я. Прокофьев, с Торговой стороны. В услужении у бояр Красновских уже почитай осемнадцать годков…
«Сорок лет мужику, а „Бориска я“, никакого самоуважения», — грустно подумал я, слушая рассказ Бориски.
А рассказ был все грустнее и грустнее. Фактически Красновские лишились всех своих статей дохода, вон даже плату за стоянку подняли на одну медяшку. В хозяйские земли нет доступа, тати лютуют, боярин Глазов воинов не дает, говорит, по пустякам отвлекать их не будет.
— …деньги тают, скоро по миру пойдут. Сам слышал, когда деньги приносил. Хозяйка так говорила.
— А ярыга?
— Какой ярыга? Нет у нас никаких ярыг.
— Хм, понятно… Дом у них все тот же? В боярской слободе?
— Тот… пока тот.
— Это хорошо. Тогда мы туда.
— Боярин, Кирилл сказал, что ты приемный сын Кузьмы Михайловича? — осторожно спросил Бориска.
— Так и есть. Я знаю, кто все это устроил и погубил Красновских и разорил, так что не волнуйся, тать получит свое. Можешь идти, сообщи боярыне, что я скоро буду."
"— Спасибо, боярин, век тебе молиться буду, — кланяясь, Бориска задом отошел к двери, открыл ее и исчез.
Оба десятника смотрели на меня.
— Что смотришь? — спросил я Михайлова. — Мухой лети и устрой слежку за этим Бориской.
— Ты думаешь?.. — недоговорил Кирилл.
— Я не думаю. Я уверен. Если Глазов не идиот, а он повода так считать не давал, то такое место без пригляда он оставить просто не мог.
— Я его лет пятнадцать знаю, не мог он.
— Люди меняются Кирилл. Поверь мне, он по-прежнему холоп Красновских, но еще работает на Глазова. Завербовать не такое трудное дело, как тебе кажется, так что иди. Организуй слежку.
— Хорошо, боярин. — Десятник поклонился и вышел.
— Узнай, появились ли лазутчики.
