В дали раскинулась бескрайняя степь — самое подходящее место для загадочного откровения о тайнах бытия. Боли в теле не мешают осмысливать происходящее, и все больше становится ясно, что обычное превращается в редкое чудо.
Напомнив дежурному о наемном экипаже, пешком мне идти невместно, нужно играть на публику, я быстро переоделся, накинув красивую с зерцалами кольчугу, застегнул пояс с саблями, сунул пистолеты за пояс. Осмотрев себя в настенное надраенное медное зеркало, провел руками по складкам, прихватил со стола небольшой баул, больше похожий на сидор, и, взяв Ласку на поводок, вышел на палубу.
— Что у вас? — спросил я у Корнилова. Он тоже переоделся в купленную в Твери рубаху и новую униформу, пошитую мастерицами в Алексеевке.
— Наемный возок ждет, боярин, — слегка поклонился Авдей.
— Сколько воинов возьмешь?
— Десяток ветеранов, больше не надо. Старшего назначил?
— Да, десятника Еремихина.
— Хорошо, тогда отправляемся. — Пока мы беседовали, щенок покрутился у моих ног, спеленав ноги ремешком. Освободившись, я последовал за десятниками.
С нами пошел первый десяток под командованием Реброва, одного из сабельников в моей сотне. Сабельник он был средний, но для повальной на Руси любви к мечам уже редкость.
Возница не рискнул заезжать на настил пристани, было заметно, что он требует ремонта, поэтому мы пешком дошли до четырехместного возка.
Корнилов и Михайлов сели со мной, остальные, выстроившись в колонну по двое, долго же мы отрабатывали печатный шаг, и последовали за неторопливо катившимся возком. Ласка недовольно возилась под ногами, пытаясь выбраться наружу.
"Медленное передвижение давало мне возможность разглядеть город. В принципе я побывал во множестве городов, но этот поразил меня разнообразием в архитектуре построек. Тут даже был иностранный квартал со своими добротными, зачастую каменными домами. Высокие заборы, окружающие дома, в боярской слободе деревянные тротуары, как будто бояре пешком ходят.
Красивые маковки церквей, в общем, симпатичный город, правда, слегка потрепанный непогодой, как раз несколько мужиков с топорами рубили и пилили упавшее дерево, росшее на пересечении нескольких улиц.
