В дали раскинулась бескрайняя степь — самое подходящее место для загадочного откровения о тайнах бытия. Боли в теле не мешают осмысливать происходящее, и все больше становится ясно, что обычное превращается в редкое чудо.
Управлялся рулевым веслом, его еще называют кормовое. Судя по оснастке, тут стоял косой парус. В бортах были проемы, тут же в специальных держателях висели весла. Три люка, два больших зачехленных — это явные трюмы, и один на носу — он вел в жилые помещения. Судно имело светло-коричневую окраску, с желтой полосой на ватерлинии. В длину — чуть больше тридцати метров и в восемь, а может, и в девять в ширину. Борта возвышались над водой чуть больше, чем на метр. По-видимому, судно было груженым.
А вот второе судно меня больше заинтересовало.
Мельком я окинул взглядом остальные корабли. Всего семь больших и три маленьких. С горы я рассмотрел только большие, посчитав маленькие шлюпками.
Разглядывая ушкуй и ладью, я задумался.
Корабли стояли у причалов и разгружались или, наоборот, загружались. Работа шла постоянно. За ладьей находился каботажник, перед ушкуем два места были пусты, но дальше покачивался испанец. Галера и турецкие корабли стояли дальше, за каботажником. Суда ганзейского союза заняли самые лучшие места, у здания, где находились портовые службы и заседал сам начальник порта.
В это время подошел Али и отвлек меня от размышлений:
— Боярин, на ладью хозяин приехал, — ткнул он пальцем в две арбы с товаром, которые подъехали ко второму судну.
«Ага, не ошибся я, ладья это!» — хмыкнул я довольно и энергичным шагом направился к остановившимся телегам.
Один из матросов сразу заметил, что я подхожу, поэтому указал на меня торговцу.
