В дали раскинулась бескрайняя степь — самое подходящее место для загадочного откровения о тайнах бытия. Боли в теле не мешают осмысливать происходящее, и все больше становится ясно, что обычное превращается в редкое чудо.
Торговец обернулся и стал пристально рассматривать меня, я тоже с интересом его изучал. Это был невысокий, но жилистый мужчина за сорок. Не полный и без брюха, как описывали русских купцов в сказаниях, однако шикарная борода до пупка присутствовала. Одет он был в красный кафтан до колен и черные сапоги. Штаны едва разглядел, но вроде синие. Без шапки. Да и кому она сейчас нужна? Солнце жарит, как будто сейчас не весна, а середина лета. Хотя у меня шапка была сбита на затылок.
Подойдя к купцу, я спросил:
— Ты владелец этих судов?
— Нет, моя только ладья.
— Да. Боярин Красновский из Великого Новгорода. Выкупился из плена.
— Купец Севастьян Соловейчик, по батюшке Сергеевич, — степенно представился купец. — По пути будет, но мы только до Москвы можем доставить.
— Путь какой? — поинтересовался я.
— Через Малое море, потом Дон и Итиль. Через Казань идем, — так же степенно ответил купец.
«Малое — это Азовское, потом Дон, через волок на Итиль, это та же Волга, но там вроде казаки и татары бесчинствуют», — задумался я и спросил:
— Грабят?
Купец поморщился, но утвердительно кивнул:
— Бывает и такое.
— Понятно. Я вот что подумал, Севастьян Сергеевич, — было видно, купцу понравилось, что я называл его по имени отчеству, поэтому, довольно приосанившись, он согласно кивал в ответ, — думаю свое судно прикупить. Что скажете?
— Это можно, если средства позволяют, боярин.
— Так, может, этим и займемся? Поможешь боярину русскому? У вас кормчий опытный? Положиться можно?
— Отличный кормчий. Да и я неплохой корабел.
— Хорошо, у меня есть повозка, можно хоть сейчас отправляться.
Купец согласно кивнул и, развернувшись, закричал:
— Андрей, остаешься за старшего! Смотри мне, тюки с шерстью по правому борту клади!
— Хорошо, Севастьян Сергеевич, — откликнулся русоволосый парень лет двадцати пяти.
— Авдей? Подь сюды, — окликнул купец другого моряка. Это был пропитанный солью старый морской волк, как сказал бы какой-нибудь писатель, увидев его. Я же назвал его просто кормчим, он же капитан, моряк по сути своей."
"— Что, Севастьян Сергеевич? — спустившись по трапу, поинтересовался он.
