Интересно, сколько она выпила за этот вечер? Конечно, Райанна старалась быть осторожной, помня о том, как много поставлено на карту, но даже небольшое количество алкоголя могло оказать на нее свое пагубное воздействие — в частности, заставить ее неверно истолковывать некоторые вещи…"
"Например, то, как Алексис Петракис смотрит на нее, откинувшись на подушки софы и время от времени поднося бокал шампанского к губам…
К своим необыкновенно чувственным губам.
Райанна не могла отвести от них взгляд. Во рту у нее пересохло.
— Мистер Петракис…
— Алексис, — снова поправил тот.
— Алексис.
Девушка с огромным трудом заставила себя произнести его имя, прозвучавшее в ее устах, как дуновение весеннего ветерка.
— Райанна, — произнес в ответ мужчина. Никто и никогда еще не произносил ее имя так чувственно.
— Это не английское имя, насколько я понимаю.
— Валлийское.
— Как оно пишется?
— Р-а-й-а-н-н-а, — по буквам произнесла она.
— Мне слышится там греческая буква «ро».
Нет, я пришла сюда вовсе не для того, чтобы обсуждать свое имя! Да еще этот Петракис развалился рядом на софе и, по-видимому, и слышать ничего не хочет ни о каких делах.
Он выглядит совершенно беззаботно а расслабленно…
Но так ли это на самом деле?..
Райанне вдруг показалось, что стены комнаты сдвигаются, вытесняя воздух. Ей стало трудно дышать.
Девушка стряхнула оцепенение и сделала очередную попытку заговорить на волнующую ее тему.
— Мистер… то есть… Алексис… — она запнулась. — Я… я только хотела…
— Да?
Выражение лица Алексиса Петракиса было непроницаемым.
Он как будто играет со мной!.. Райанна снова выпила глоток шампанского. Это, безусловно, помогает успокоиться.
— Давайте свой бокал.
Мне не нужно больше шампанского!
Райанна резко отдернула руку. Золотистый пенный поток выплеснулся ей на лиф прежде, чем она успела отстранить бутылку с греческой этикеткой. Холодная, как лед, жидкость моментально промочила тонкую материю платья, заставив девушку вскрикнуть и вскочить с софы.
— О нет!
Райанна с ужасом уставилась на промокшее платье.
От шампанского останутся пятна… но самое ужасное, что она была без лифчика и мокрая материя беззастенчиво облепила ее грудь, откровенно обрисовав соски.
Она готова была провалиться сквозь землю от стыда.
Алексис Петракис спокойно взял у Райанны почти опустевший бокал.
— Может, хотите переодеться? Позвольте, я провожу вас в ванную комнату.
— Спасибо… я… извините! — прерывисто выдохнула Райанна. Ее щеки заливал густой румянец.
