Судя по всему, сестра Мария не в первый раз в жизни произносила эту речь. Дот вспомнила вдруг, с каким достоинством держалась та молодая мать, сопровождая свою дочь Грейси. Она безупречно выполнила свой последний материнский долг по отношению к девочке.
– Нет, у меня хватит сил! Я отвезу его сама!
Два часа пролетели, как одна секунда. Дот в последний раз искупала сына, умиленно наблюдая за тем, как он сучил ножками в теплой воде. Потом осторожно помассировала его тельце нежной муслиновой салфеткой, присыпала промежность тальком, надела подгузник и непромокаемые трусики, а сверху – белые ползунки. Все в строгом соответствии с инструкцией. Она покормила его в последний раз и снова поднесла его лицо близко-близко к своему, вдыхая в себя полной грудью выдыхаемый им воздух.
Нарядная коляска уже поджидала их у дверей. Дот осторожно положила сынишку на тоненький матрас с едва заметной вмятиной посредине. Скольких еще малышей до ее Соломона видела эта коляска! Грейс, Софи, сотни и сотни других… Она тщательно заправила края одеяльца, чтобы малыш не почувствовал никаких сквозняков, потом подняла верх коляски и в последний раз взглянула на спящего ребенка, чтобы запечатлеть его образ в своей памяти на всю оставшуюся жизнь. В ногах сына она положила голубой комбинезон, цвета неба над островом Сент-Люсия. После чего медленно двинулась по коридору к выходу."
"Она не заметила девушку на последних сроках беременности, копошащуюся с граблями на дорожке. Она вообще ничего не видела перед собой. Сил хватало лишь на то, чтобы с трудом переставлять ноги, вначале одну, потом другую. И с каждым шагом привратницкая увеличивалась в своих размерах, становясь все больше и больше. Вот она замедлила шаг, еще раз поправила одеяльце, приподняв его почти до самого подбородка малыша. Потом наклонилась еще ниже и прошептала:
– Будь мужественным, мой мальчик! Будь сильным! Все будет хорошо! Вот увидишь!
Соломон даже не пошевелился в своем безмятежном сне.
Дот постучала, открылась боковая дверь. Она закатила коляску внутрь и очутилась в помещении, очень смахивающем на зал ожидания. Несколько стульев офисного типа примостились возле стены. В остальном комната показалась Дот абсолютно голой. Разве что портрет папы Иоанна XXIII на одной из стен. В углу комнаты была еще одна дверь, а слева от нее – металлическая решетка с небольшой подвижной крышкой. Сестра Мария взялась за ручку коляски. В первую секунду Дот схватила ее за запястье. Еще пять минут! Еще хотя бы пять минут! И тут же с ужасом поняла, что ей всегда теперь будет не хватать этих пяти минут, и молча кивнула головой.
– Проследите, чтобы они забрали с собой этот комбинезончик! – прошептала она хриплым голосом, ибо каждое слово стоило ей невероятных усилий.