Беременность словно вырвала ее из привычного ритма жизни, отодвинув всех, кого она знала, куда-то в сторону. Такое чувство, будто она стояла в очереди, отошла куда-то на минуту, а когда вернулась, то увидела, что люди подвинулись, и ее место в этой очереди попросту исчезло. И как бы она ни старалась, как бы вежливо она ни уговаривала всех остальных, ссылаясь на то, что она здесь стояла, никто ее назад не пустит.
Вернувшись домой, она сразу же легла в кровать. Положила рядом с собой на подушку раковину.
– У меня сегодня был просто ужасный вечер. Я в автобусе все думала, как запуталась наша с тобой жизнь. Ты не знаешь, что у нас родился сын. Я не знаю, где ты, где наш мальчик, а он, в свою очередь, ничего не знает о нас. Как все это странно, нелепо… Ведь мы все трое соединены навек, а получается, что знаю об этом только я одна. И больше у нас никогда не будет этого «нас», «мы»… Я понимаю это! Хорошо понимаю… Но мне так горько! Так горько… Спокойной ночи, дорогой!
* * *Дот вышла за ворота проходной, держа в руках свои бумаги. На спичечной фабрике ей пообещали, что при появлении первой же вакансии ее обязательно уведомят. Но свободные рабочие места появятся, скорее всего, лишь в новом году, уже после Рождественских праздников. Разумеется, и смена у нее будет другая, да и сама работа тоже. Придется работать ночами. Дот прикинула, что это ее вполне устроит. Это позволит свести к минимуму все контакты с другими людьми, которые и без того были почти нулевыми. Станет выбираться из дома лишь тогда, когда все остальные спят.
Возвратившись в родительский дом, она поначалу практически ни с кем из домашних не говорила, а потом это уже вошло в привычку, и ее попросту перестали замечать. Во всяком случае, родители свободно вели всевозможные разговоры, никак не реагируя на ее присутствие. Раз она молчит, значит, она не только потеряла дар речи, но и оглохла. А раз она ничего не слышит, так можно и обсуждать при ней все, что им захочется.
Джоан хлопотала, накрывая на стол к ужину, Рег сидел в ожидании трапезы, Ди играла с юлой. Запускала ее прямо на скатерти, завороженно наблюдая за тем, как при вращении все узоры на игрушке сливаются в одну сплошную полосу. Но вот юла замедляет свой ход и в изнеможении падает на бок, словно набираясь сил к новому вращению.
– Хорошо, что она снова выйдет на работу. Правда ведь, дорогая? – Последняя реплика, адресованная дочери, была произнесена таким тоном, словно мать разговаривала с человеком, немного не в себе. А потом она принялась нарезать яблочный пирог с аппетитной хрустящей корочкой. Четыре щедрые порции разложены по четырем тарелкам.
Рег машинально крутил пальцами чайную ложечку в ожидании, когда каждый кусок будет обильно полит заварным кремом и ему наконец передадут тарелку с его порцией.