Автор
Психологический триллер о ребёнке, воспитанном в подземелье вдали от людей. Пронизанное атмосферой тревоги и мрака произведение исследует, как изоляция и жестокость формируют человеческую душу. Автор мастерски использует образность и психологические нюансы, чтобы донести глубокую...
Цепкий взгляд отмечал все – и разбитую вазу на полу, и сдвинутый с места комод (за который наверняка цеплялись чьи-то руки), и подсохшие разводы крови, свидетельствующие о том, что жертву волочили, и волочили, судя по всему, в спальню…
Он открыл дверь и, оказавшись внутри, замер в оцепенении.
Звериный крик рвался наружу, яростно хриплый, рвущий гортань в клочья, и лишь громадным усилием воли мужчина смог подавить его. Горячее дыхание с клекотом вырывалось сквозь стиснутые зубы, кулаки сжались с такой силой, что задубевшие костяшки стали белыми.
– Папа? – пискнул за спиной Артур.
– Не заходи сюда, – процедил Малышев. Он медленно приблизился к залитой кровью кровати. Обезглавленная Ольга лежала совершенно обнаженная, беспомощно раскинув в стороны костлявые ноги. Вся внутренняя поверхность бедер была вымазана запекшейся кровью, а из влагалища высовывалась рукоятка бейсбольной биты. Кисти рук женщины были намертво приколочены толстыми гвоздями к изголовью кровати.
Малышев подошел к растерзанной жене вплотную, молча глядя на ее изуродованное тело. В мозгу, распуская ядовитые миазмы, медленно поднималась пурпурная волна бешенства. Испепеляющего бешенства, дикого, беспримесно-первобытного, от которого веяло едким дымом и запахом сочащегося кровью мяса.
«Кто?!! – гулко долбилось у него в висках. – Кто поднял руку?!!»
Артур, бледный, как талый снег, робко заглянул в спальню. Сделав пару шагов, он в ужасе уставился на мертвую мать.
– Чт… что… ма… – заикаясь, проблеял он. Ошеломленное лицо парня накрыла густая тень, его качнуло в сторону, колени подогнулись, и он рухнул в обморок. При падении Артур задел ухом выдвинутый из комода шкафчик, разорвав мочку.
Сергей брезгливо посмотрел на бесчувственного сына.
– Слизняк, – сплюнул он, даже не двинувшись в его сторону.
Взгляд мужчины переместился на бейсбольную биту, торчавшую из остывшего тела жены. Ему стоило огромного труда не выдернуть громадную палку наружу. Хотя бы потому, что он прекрасно осведомлен, что в таких случаях ничего трогать нельзя – на орудии убийства могут остаться отпечатки пальцев убийцы.
«Как бы я ни относился к Ольге, никто не вправе творить подобный беспредел в моем собственном доме… с моей собственной женой», – подумал Сергей, в ярости сжимая и разжимая кулаки. Он смотрел на худые ноги Ольги, испещренные темными прожилками, на ее обвислые груди со сморщенными сосками, на ее костлявые руки с облезлым лаком на ногтях, на выступающие ребра…
– Да. Она была наркоманкой.
