Автор
Психологический триллер о ребёнке, воспитанном в подземелье вдали от людей. Пронизанное атмосферой тревоги и мрака произведение исследует, как изоляция и жестокость формируют человеческую душу. Автор мастерски использует образность и психологические нюансы, чтобы донести глубокую...
– Папа… – раздался вымученный голос Артура. Он пришел в себя, и, приподнявшись, тряс головой, напоминая собаку, которая вылезла из воды. Из рваного уха на плечо капала кровь. – Что это?..
– Ты сам все видишь, – глухо промолвил Сергей. Он медлил, собираясь с мыслями. – Мамы больше нет. Ее… убил какой-то изверг. При этом… хм… надругавшись перед смертью. Тебе, как мужчине, нужно собрать свою волю в кулак и принять это.
Тяжело дыша, Артур поднялся на ноги. Его трясло, как в лихорадочном ознобе, бледное лицо исказилось от страха.
– Я сейчас позвоню в управление и «Скорую», – продолжал Сергей. – Ты должен приготовить себя к тому, что тебя будут допрашивать. Просто скажешь все, что ты сейчас видишь.
– Где… – Артур с трудом сглотнул застрявший в горле ком. – Они… – он запнулся, и слезы потекли по его щеками, прокладывая блестящие дорожки, – отрубили ей голову…
Сергей молчал, сурово глядя на него.
– Я найду того, кто это сделал, – тихо пообещал он. – Найду, чего бы это ни стоило. Даже если его убьют раньше, я воскрешу его и снова убью.
Его взгляд упал на подушку, лежащую на краю постели. Точнее, на краешек чего-то темного, что выглядывало из-под нее. Он убрал подушку и уставился на темно-синий пакет из плотного полиэтилена.
«Это может оказаться бомбой», – пронеслась у него мысль, когда он вспомнил о своей службе в Афганистане. Моджахеды часто практиковали маскировку взрывных устройств под всевозможные предметы, будь то фонарик, детская игрушка или даже зажигалка…
– Плевать, – сипло произнес он, начиная развязывать пакет.
– Мама, – всхлипнул Артур, вытирая градом катившиеся слезы. Он закрыл лицо руками.
Между тем Сергей вывалил содержимое пакета на тумбочку. Его потрясенному взору предстала милицейская фуражка, у которой вместо кокарды на лбу зияла рваная дыра, и несколько цветных фотографий, перетянутых канцелярской резинкой, которую он тут же сорвал. До ломоты в челюстях стиснув зубы, Малышев безмолвно разглядывал лица, изображенные на фото. Вот Ольга. Вот его сын, Артур. А вот он сам. А это…
При виде последней фотографии у него внезапно возникло ощущение, что кто-то всадил ему огромный нож в живот. Со сладострастно-злобным «йи-и-ихх!», по самую рукоять, так, что лезвие пронзило податливое тело, словно торт, и со скрипом уткнулось в кость позвоночника.
