Автор
Город Каменск переживал пасмурное летнее утро. Ночь не за горами, и уже сейчас темнота приближалась с жуткой скоростью, будто враги, ожидая момента для атаки. Восток города вскоре затрепетал от далекого звука грома — началось ненастие.
Сергей поднял ружье, наставив подрагивающий ствол в окно.
Между тем смех перешел в клокочущее бульканье.
«Оно поело… а теперь решило запить ужин, не переставая смеяться», – машинально подумал он. Похоже, снаружи находился опасный сумасшедший.
«Такой же, как ты», – промолвила Ольга.
И когда невнятное хлюпанье сменилось гортанным карканьем, Малышев нажал на спусковой крючок.
Выстрел, казалось, развалил весь мир на части, словно гнилую тыкву. Мерцающей россыпью брызнуло стекло, картечь разнесла окно вдребезги, изрешетив яблоню и даже зацепив забор.
Смех мгновенно прекратился, и Сергей услышал шорох.
– Достал тебя, сучий потрох?!! – заорал он, продолжая держать на прицеле окно. Из неровной дыры потянуло ночной прохладой. Окно будто ухмылялось, ощетинившись кривыми прозрачными зубами, которые торчали из рамы. Осколки поблескивали в желтоватом свете уличного фонаря.
Медленно приблизившись к подоконнику, Малышев встал у занавески и осторожно выглянул наружу.
Никого.
«Позвони в милицию», – вновь заговорила Мария, но Сергей лишь нетерпеливо встряхнул головой.
Эта гнида здесь, и он ее достанет.
С кухни донесся звон битого стекла, за которым тут же последовал звук упавшего предмета.
«Он внутри».
От осознания того, что его враг проник в дом, сердце Малышева совершило кульбит, подскочив к глотке. Задевая плечами стены, он потащился на кухню. Ноги заплетались, словно на каждую из них повесили по громадной гире.
Окно было разбито, на полу валялось что-то темное.
С трудом наклонившись, Малышев подобрал продолговатый предмет. Он подумал, что дохлая кошка пахнет ароматнее.
Голова стремительно наливалась болезненным шаром, как если бы в мозг впрыснули кислоту. Сергей положил ружье на стол, принявшись неуклюже разворачивать сверток. Пальцы не хотели слушаться, они были словно деревянные, отказываясь повиноваться командам мозга. Когда тряпка была размотана, Малышев отшатнулся.
Нет.
«Это муляж», – попытался он убедить себя, глядя на скрюченную в локте руку.
Однако хватало одного взгляда, чтобы убедиться – это действительно правая рука, и она настоящая. И, судя по всему, принадлежала Артуру. Сергей узнал пальцы сына с аккуратно постриженными ногтями. Вон родинка чуть выше локтя. А вон зарубцевавшаяся рана на предплечье – последствия выяснения их отношений на так называемой «рыбалке»…
Сглотнув комок, Сергей медленно взял отсеченную конечность сына.
