Автор
Город Каменск переживал пасмурное летнее утро. Ночь не за горами, и уже сейчас темнота приближалась с жуткой скоростью, будто враги, ожидая момента для атаки. Восток города вскоре затрепетал от далекого звука грома — началось ненастие.
Шампанское, свечи, какава с чаем и прочая романтическая пое…нь. Как наши клоуняшки? Еще в отключке?
Мария зевнула.
– Полагаю, они уже должны прийти в себя.
На губах Малышева расцвела улыбка.
– Ну и чудно.
Он натянул на руки резиновые перчатки, расправив складки на пальцах.
– Я займусь дорожкой, – сказала Мария. Она открыла задние двери «буханки», вытащив наружу полуторалитровую бутылку подсолнечного масла и кисть. Еще раз зевнув, женщина направилась к высоченному холму, поросшему редким кустарником.
Между тем Сергей остановился у громадной лиственницы. В двух шагах от дерева зияла глубокая яма, откуда слышался шорох.
– Тирлим-бом-бом, – пробормотал милиционер, скидывая с плеча рюкзак. – Клянусь своим дурацким лбом…
Увидев скорчившиеся тела молодых людей, он заулыбался, словно случайно встретил старого приятеля:
– Привет, поросята! Как прошла ночь?
Его вопрос остался без ответа, поскольку рты троих парней и девушки были заткнуты кляпами. Изможденные, бледные и осунувшиеся, сейчас они меньше всего напоминали «золотую» молодежь, торопившуюся повеселиться в ночном клубе.
– Можешь не стараться, я все равно ни хрена не понимаю, – фыркнул Малышев.
Он вынул из рюкзака веревочную лестницу и, закрепив ее одним концом на обломанном суку лиственницы, другой забросил в яму.
– Тирлим-бом-бом… – снова тихонько запел он, начиная спускаться в яму. Его ботинок, вымазанный бурой кровью, наступил на локоть Юрия, отчего парень конвульсивно дернулся, издав глухой стон.
– Чудесный день, не так ли? – подмигнул Малышев молодому человеку. – Есть такая песня Good day to die[3]. Кто из вас английский знает, клоуняшки? Или все, что вы умеете, – бестолково гонять по трассе и калякать помадой разные пакости?
Сверлящий, тяжелый взгляд Сергея переместился на Тамару, которая расширенными глазами смотрела на мужчину. Ее затравленный взгляд был пронизан ужасом.
Малышев протянул руку и вырвал изо рта девушки грязную тряпку, влажную от крови и слюней.
– Привет, киска. Все еще хочешь меня удивить своими сиськами?
– Пожалуйста, – тихо проговорила Тамара. – Пожа…
– Улыбнись, – вдруг попросил Сергей, и девушка моргнула, мысленно задав себе вопрос, не ослышалась ли она.
– Ну чего зависла? – хихикнул Малышев. – Улыбнись. По-настоящему.
