Автор
Город Каменск переживал пасмурное летнее утро. Ночь не за горами, и уже сейчас темнота приближалась с жуткой скоростью, будто враги, ожидая момента для атаки. Восток города вскоре затрепетал от далекого звука грома — началось ненастие.
Но все эти неурядицы были мгновенно и бесповоротно вытеснены одной-единственной жуткой мыслью, пугающей до стылого озноба – что с ним будет?! Зачем этот стальной трос над головой?! И что это за бревно на холме?!
«Ты ведь любишь кататься?» – мысленно повторил он слова мужчины.
Жорж снял успевшие провонять потом заскорузлые носки, воткнув их в кроссовки, и тупо уставился на трусы. Темно-синие, удобные, просторные трусы, которые никогда не застревают в заднице и не натирают яйца, эти трусы (целых три штуки) совсем недавно ему купила мама.
«Вот, Жоржик, случайно в магазине увидела, – прощебетала она. – Они свободные, не должны раздражать кожу…»
Он почувствовал, как в глазах, пощипывая, скапливается соленая влага.
Мама, мамочка… Сколько она для него делала… А он?! Даже позвонить не соизволил, чтобы сообщить, как добрался до Каменска…
«Если я выберусь из этой передряги, я перед ней на колени встану», – неожиданно подумал Жорж.
– Трусы, – напомнил Сергей, и его жесткий, не терпящий возражений голос вернул парня в действительность.
Облизав пересохшие губы, Жорж торопливо стянул трусы и, стыдливо прикрывая гениталии руками, промямлил:
– Слушайте, но ведь это все… гм… незаконно. То, что вы делаете…
– Ух ты, про закон вспомнили! – с восхищением воскликнул Сергей. – Ну, валяй, просвети меня. Наверное, законно – это до полусмерти избить на обочине человека, а потом обоссать его. Так, по-твоему?!
– Обещаю, мы сюда больше никогда… – захныкал Жорж. – Прошу…
– Мне надоело твое нытье, – сплюнул Малышев и коротко ударил парня в живот.
– По… пожа… – захрипел он, жадно хватая ртом воздух.
Сергей открыл рюкзак, вытащив странный корсет из толстой кожи с поблескивающими застежками. К спине и груди необычного жилета были пришпилены пластины из латуни с кольцами. Из кармана рюкзака Сергей извлек небольшую массивную цепь, на концах которой болтались крупные карабины.
– Шелохнешься без разрешения, вырву глаза, – с улыбкой пообещал он, надевая корсет на оцепеневшего парня. – Вот так. Можешь не подниматься на ноги. Ты куда лучше смотришься на карачках. Мой послушный Тузик.
Жорж сглотнул подкативший к глотке теплый комок.
«Я собака, – мелькнула у него дикая мысль. – Пес на поводке».
