Весёлый мужик у колодца с удовольствием объяснил, по каким дорогам ехать и где сворачивать, вдобавок ко всему вдруг зарабо-тал навигатор, вычертив маршрут до базы — то есть затмение разума и у него благополучно закончилось!
В двенадцатом часу ночи, когда Зарубин вернулся на базу, там царил праздничный, почти новогодний переполох. В свете многочисленных прожекторов по территории расхаживал снежный человек, а вокруг него суетились и ликовали прибалтийские сборщики грибов, снимая всё это на телефоны и камеры. Добропорядочных семейных пар, да ещё с подростками, было немного, основная масса — одинокие женщины от тридцати, и вот они-то отрывались по полной программе, смешавшись с детьми. Внешне холодные прибалтийки оказались женщинами пытливыми, весёлыми и даже озорными, поскольку старались отыскать у снежного человека гениталии."
"Егеря не просто надули куклу, но теперь отрабатывали её движения: четырёхметровый леший ходил прямо, нагибался, присаживался и норовил поймать руками суетящихся возле зрительниц. И по движениям казалось, будто кукла живая! Произведённое в Китае чудище оказалось среднего рода: вроде бы и груди обозначены, и есть что-то между ног, по крайней мере, белобрысые литовоч- ки находили некий отросток, но думали, что это сосок, через который надувают нижнюю часть куклы. Прощупать толком никому не удавалось, леший хохотал голосом егеря, брыкался, и у него получалось даже дать пинок резиновой мохнатой ступнёй в чей-то умышленно подставленный зад.
Взрослые просто веселились от пережитого недавнего страха, а подростки норовили укусить куклу за ноги, их отгоняли егеря, поскольку резина была тонкая и кому-то уже удалось прорвать её зубами.
Ворота базы оказались распахнутыми настежь, поэтому Зарубин без остановки въехал на территорию и поставил машину на служебную стоянку. Несколько рабочих в празднестве не участвовали — загружали рефрижератор свежезамороженными грибами: Европа ждала экологически чистый червивый деликатес. Погрузкой руководил поцелованный йети Эдик, который на вопрос, где Костыль, неопределённо махнул рукой в сторону беснующейся толпы. Оказалось, в честь поимки лешего был временно отменён сухой закон, и хозяин базы выставил дармовое угощение, иначе, по-европейски, называемое фуршетом. Однако сам был не очень-то весёлым.
— Ну что с полем? — он налил водки в бокал и подал. — Поехали грузить?
— Грузить рано, — сказал Зарубин, но бокал взял.
— То есть промах? Или подранок? Я выстрел слышал.
— Это не мой выстрел, — он подставил ему под нос ствол карабина. — Нюхай.
Охотовед нюхать не стал, но повеселел.
— Дракоши-бракоши резвятся. Их лешим не напугаешь... Неужели не вышел?
— Пока площадку искал — опоздал, — признался Зарубин.