На ногах он едва держался, поэтому Костыль с Зарубиным подхватили его под руки и отвели в особняк губернатора. И только тут при ярком свете рассмотрели, что он весь исцарапан, а синтепоновая безрукавка и рубашка насквозь продраны или чем-то прорезаны. Когда же с него стащили грязную одежду, то обнаружили укусы — явно человеческими зубами. Только челюсти да и сами зубы были раза в три шире! Особенно это хорошо просматривалось на предплечьях и плечах, где редко расставленные зубы пробили кожу.
И это уже была не резиновая беззубая кукла...
Но самое главное, почти все серьёзные укусы и царапины оказались густо смазанный йодом!
— Кто тебя так, Родионыч? — спросил Костыль и, похлопав по щекам, как доктор, заглянул в глаза.
Тот ещё смотрел тупо, осоловело, но вроде бы приходил в себя. Охотовед принёс перекись водорода, спирт, принялся заново обрабатывать укусы, и тут полковник встрепенулся, точно выбрал флакон со спиртом и стал пить, как воду. Зарубин выхватил у него склянку, однако тот успел сделать несколько глотков и не поморщился, не задохнулся. Потом отпихнул Недоеденного и заговорил вполне осмысленно и возмущённо:
— Куклу нашли и обрадовались? Йети поймали? Снежного человека?.. Ты, специалист по лешим! — это уже относилось конкретно к Зарубину. — Из Москвы приехал ловить!.. А это вот что? Это чьи зубы?! Или я сам себя покусал? Посмотрел бы ты на это чудовище!..
— Ты не шуми, Родионыч, — попытался защитить его Костыль. — Жив остался, и ладно. Ты не первый йети в лапы попал...
— Он же сидел на этом лабазе вчера... — огрызнулся Кухналёв. — Почему к нему леший не вышел? А ко мне?..
Зарубин хотел честно сказать, что заблудился и на лабаз не попал, но охотовед опередил — весело развёл руками и пытался согнать шуткой свой страх.
— Повезло тебе, Родионыч! Теперь мы тебя будем звать — Недоеденный!
В нём была ещё злость пережившего стресс и ужас человека, однако самоконтроль оказался жёстким, и шутка подействовала — не зря до полковника дослужился.
— Ладно, мужики, извините, — покаялся он. — Это нервы, на пенсию надо... Страху натерпелся — жуть!"
"И даже попытался улыбнуться — получилось криво, по-змейски. Но спирт подействовал положительно: лицо расправилось и даже проступили некие чувства. Прежде чем полковника прорвало, у него началась затяжная икота, с которой сам он справиться не мог и попросил выпить. Уняв таким образом стихийные проявления организма, он встряхнулся и почувствовал себя героем. По крайней мере, сам он так и оценивал случившееся.