И когда уже в потёмках до середины берёзы добрался, вспомнил: куртку и рацию второпях и спросонья на лабазе забыл! Фонарик прихватил, чтоб с берёзы не рухнуть, а что коньяк в кармане куртки, даже не вспомнил. Только развернулся назад, тут и встало перед ним это чудовище!
Полковник много чего в жизни повидал, даже повоевать успел, но вот чтобы так оторопь брала, ещё не испытывал. Тело сделалось неуправляемым, даже мысли остекленели, инстинкты самосохранения отказали — ни бежать, ни думать, сам словно кукла резиновая стал. Про оружие, с которым не расставался, забыл: гипноз какой-то! Но происходящее всё-таки воспринималось, только так, как если бы видеокамеру поставили на автоматическую съёмку.
В первый раз Кухналёв отслеживал йети в прицел, когда снежный человек Костыля с губернатором чуть из лабаза не вытряхнул. Сквозь оптику и ощущения были совершенно иными, как в кино. А тут оказались лицом к лицу, поскольку леший стоит на дне оврага, полковник же на жидкой берёзе, которая под ногами трясётся. Сколько так простояли, неведомо, однако Кухналёв запомнил лешего в лицо, только вот глаз не запомнил, возможно потому, что ещё в школе КГБ учили смотреть собеседнику в переносицу, дабы не возникло личностных, а значит, и ложных отношений."
"Потом йети дунул на полковника, словно свечу хотел загасить, схватил ручищами, забросил себе на плечо и понёс. Да так быстро, как на машине, только вершины деревьев по лицу бьют! И он ощутил под собой не резиновую куклу — живое, горячее, переполненное мышцами и силой существо. Но не зверя, а что-то типа коня, если едешь верхом без седла. Тут у него стрельнула первая мысль, что это конец: если не растерзает — ушибёт насмерть. Полковник и вспомнил про пистолет в плечевой кобуре, изловчился, засунул руку подмышку и достал. А передёрнуть затвор ремешок мешает, не дотянуться другой, зажатой рукой! Кухналёв ещё в лейтенантах однажды терял пистолет на полевых занятиях, так после этого едва остался на службе и зарёкся носить личное оружие без страховочного ремешка. Здесь же сначала перегрызть его хотел, однако изловчился и зубами затворную раму передёрнул! И поскольку леший нёс его ногами вперёд и лицом вниз, то стрелять стал по мохнатым ягодицам, мелькающим ногам, вернее, по икрам и босым пяткам — не было в прицеле убойных мест! Это уже потом сообразил, что мог бы в позвоночник или в крестец, а тогда, в пылу, не заметил, как распатронил магазин.
Вообще всё остальное было как во сне, какие-то обрывочные кадры, сознание угасало. Но одно попадание было, поскольку йети ойкнул, присел и то ли рану свою увидел, то ли просто рассвирепел — сдёрнул с плеча и начал с рёвом кусать.