В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания.
— Снежный человек умеет считывать мысли и состояние интеллекта.
Кухналёв не поверил и сарказма не уловил.
— Только не надо лапшу вешать! Дикая тварь, без штанов ходит...
— От вас ничего не утаишь, — признался Зарубин и вспомнил про пакетик с ладаном, засунутый попутчицей в нагрудный карман. — Как вы считаете, это что за вещество?
И сунул ему под нос бумажный кулёк. Полковник понюхал, развернул и пожал плечами.
— Пахнет как в церкви...
— Это ладан.
— И помогает?
— Лешие шарахаются, как черти. Это вам по секрету.
— Отсыпь немного?
— Забирайте весь! — великодушно позволил Зарубин. — Мне больше не пригодится.
Полковник бережно завернул кулёк в носовой платок и спрятал во внутренний карман.
— Пошли, представлю Его Величеству! — вспомнил он. — Вот такой мужик!
— Не хочу, — увернулся он от полковничьей хваткой лапы.
Кухналёв особенно не настаивал, бросился к егерям и охране, которые заваливали тушу зверя в кузов пикапа. Король всюду следовал за своей добычей и даже грузить помогал, причём по-настоящему вцепился в шкуру и поднимал «на раз, два — взяли!». Правда, ему тут же поднесли воду и полотенце, чтобы вымыл руки, и обработали их каким-то спреем.
Уже в двенадцатом часу наконец-то венценосного посадили в кабину пикапа, куда он сам пожелал сесть, и поехали на базу. Машин к лабазу приехало около десятка, однако Зарубин сел в егерский УАЗ, шедший замыкающим, и не пожалел об этом, ибо услышал глас пижменского народа. Егеря обсуждали вопрос, снимать шкуру с медведя сразу по приезде на базу или утром. Решили, что утром, не спеша, поскольку король не мог везти с собой солёную — только выделанную, да и то с великими предосторожностями. А приготовить свежатину можно из замороженной медвежатины, поскольку дикого мяса в морозилке навалом и любого, вплоть до вальдшнепов и перепелов.
Тут стало известно, что охота принцессы тоже вроде как удалась: охрана сообщила, будто на старой дойке, где она сидела под присмотром Костыля, прозвучал выстрел. Жена Его Величества, то есть королева, была против мерзких увлечений мужа и дочери, поэтому они рассчитывали поставить её перед фактом, то есть обдурить — постелить или повесить на стены в своём замке шкуры русских медведей как глупые российские подарки. Будто об этом проболтался сам король, отчего сильно напряг егерей: для них было чудом, что даже у королей дома есть разногласия.
