Из машин никто не выходил, а потому ничего подозрительного не заметили ни гости, ни принимающая сторона, высокое областное начальство и егеря. И только когда зарулили на стоянку базы, последние враз протрезвели, следы похмелья остались только в тяжёлых замутнённых глазах.
Начиналась какая-то чертовщина: убитый Митроха исчез! Скорее всего, ожил и выпрыгнул на ходу из кузова пикапа, поскольку на лакированном борту остались толчковые следы когтей, почти пробивших автомобильную жесть. А на полу не было ни капли крови, обычно вытекающей из битого зверя по трясучей дороге.
Зарубин сразу же вспомнил угрозу Боруты и сначала отмахнулся от самой мысли, что он как-то причастен к оживлению и побегу зверя. Однако услышал от егерей уже знакомую фразу, сказанную полушёпотом:
— Борута чудит...
А королю, как назло, вздумалось ещё посниматься с трофеем, уже на фоне охотничьей базы, и он рвался к своему медведю. Кто-то вовремя сообразил вырубить свет, но и полнейший мрак не вразумил венценосного.
Сначала он готов был подождать, пока приедет бригада ремонтников, затем порывался сам найти неисправность, поскольку разбирался в электротехнике и требовал инструмент. Пришлось дать ему плоскогубцы, отвёртку, а провода обрезать, чтоб током не убило. Король залез в распределительный щит и стал искать неисправность, рассказывая про то, как он сам чинит электрику у себя во дворце. Ковырялся полчаса, причину так и не нашёл, однако упрямый, потребовал схему энергопитания.
Положение спас ничего не понимающий Мидак и всё знающий губернатор, отвлёкшие венценосного.
Они предложили пройти в трапезную палату, где накрыт стол, зажжены свечи и где следует провести ритуал древних руссов, добывших медведя. То есть проводить дух зверя в верхний мир возлиянием хмельного мёда, иначе у добытчика начнётся полоса несчастий. Дескать, а трофей уже выгрузили и торжественно увезли на каталке снимать шкуру, мол, дело это не царское, кровавое и лучше на него не смотреть. Опытный охотник и талантливый рассказчик, претендующий на роль баешника президента, губернатор на ходу сочинил детали ритуала и обязательные правила обработки звериной туши.
Он даже без переводчика втолковал королю, что шкуру с медведя следует снимать не позже трёх часов после отстрела, чтобы она не потеряла естественный блеск шерсти, так ценимый на выставках трофеев. А прошло уже два с половиной, поэтому егеря работают при свечах, дабы уложиться в срок.
