В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания....
Даже из-за собственного самоудовлетворения идти дальше было опасно. Говорят, в до- ринских зыбунах только в памятной, современной истории утонуло более десятка человек, в основном бабушек, которые и доныне ходят по морошку. Вологодским старушкам не быть не жить — надо заготовить на зиму этой ягоды, чтоб сварить морошкового варенья. Кислого из-за недостатка сахара, насыщенного косточками, вязнущими в зубах, но почти священного, и риск угодить в трясину их не держит. По свидетельству Боруты, у туземцев есть даже особая молитва к кикиморе, чтоб пустила в свои владения и пронесла мимо гиблых мест.
Зарубин потоптался для вида, щупая ногами зыбун, оглядел светлеющее пространство мари и вернулся на берег. Борута взирал на него в прищур, и казалось, во лбу горит третий глаз.
— Ладно, пошли, — хмуро согласился Борута. — Раз тебе не терпится дивьё лесное посмотреть, рискнём.
Пугал, паршивец!
— Согласен!
Ни мокроступов, ни шестов не предложил, велел идти след в след, и больше ничего. Марь под ногами лишь чуть колыхалась и казалась вполне проходимой, под мхом угадывалась песчаная твердь и даже вода не выступала. Сначала Борута вёл напрямую, затем пошёл зигзагами, огибая чёрные окна иногда по самому их краю и на ходу поясняя, дескать, тут щучьё на блесну берёт, тут зимой окуней можно таскать, а здесь бабка из Пижменского Городка утонула.
И продемонстрировал, что топь в этом месте человека держит: перекинул рюкзак и, балансируя, перебрался сам.
