В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания....
Костыль оборвался на полуслове и осмотрелся, сморгнул оловянную поволоку в глазах. Наконец-то увидел Кухналёва.
— Родионыч!.. Её надо взять немедленно! — И заговорил шёпотом: — Они сейчас где-то здесь, близко... Отправь егерей, пусть привезут флажки.
— Какие флажки?
— Красные!
— Зачем красные флажки?
— Оклад сделать!.. Зачем... Гони кого-нибудь на базу! Сейчас мы их возьмём, как миленьких.
— Ты что мелешь, Олесь? — спросил генерал Гриша, всматриваясь в его лицо.
И тут над лесом послышался гул, после чего на малой скорости выплыл вертолёт, к счастью, эмчээсовский МИ-8. Он приземлился за перелеском на зарастающем поле; допрос не прекратился, хотя Костыля повели к уполномоченному — Фефелову, ставшему на поисках самым главным.
— На хрен вы летаете здесь? — приглушённо заверещал охотовед. — Спугнёте!.. Они тут оба, рядом. В старый выруб заскочили! Родионыч, помнишь, где зимой лосей гоняли?.
— Ты что мне тут гонишь? — встряхнулся полковник. — У тебя спрашивают, где принцесса?
— Говорю же, на вырубе! — опять зашептал он. — Только придётся ловить и струнить!
— Что значит струнить? — вмешался Мидак, дабы поддержать свою значимость.
Костыль глянул на него как на больного.
— Струнить — значит брать живьём, — объяснил терпеливо. — И связывать. А в пасть вставлять струну, палку такую...
— Принцессе — палку? — ужаснулся тот.
— А кто из наших умеет струнить? — озабоченно спросил генерал Гриша.
— Борута умеет. Где Борута?!
— В болоте утонул, — начальник охотуправления посмотрел на Зарубина. — На глазах учёного...
— Когда успел? Я его только сейчас видел!
— Утопленника видел?
— Да вроде живого... Правда, весь грязный и синий. Но это, может, с перепоя. Шли в обнимку с журналистом.
— Да Борута же не пьёт!
— С другими — да, но с Тохой если схлестнутся... — мучительно произнёс охотовед, страдая от бестолковщины.
— Куда шли?
— В нашу сторону шли, по дороге. Я рассказал им про волчицу, Данила обещал взять живьём и сострунить!
— Он невменяемый. — определил Мидак, не понимая, о чём говорит Костыль. — Что он несёт? Что за чушь?
— Сам ты идиот! — вдруг рубанул тот. — Прибежал этот волчара! И сманил! А всё она устроила! Молоком плеснула и пошептала.
